Вот так мир снова стал чуть более разумным и чуть менее опасным местом благодаря потрясающим дедуктивным способностям моего друга Шерлока Холмса!
ПостскриптумТаков финал дела на Дорсет-стрит. Статую Челлини забрал Музей Виктории и Альберта, и она несколько лет хранилась в специальном крыле, получившем название «Мэклсуорт», прежде чем ее, по общему соглашению, перевезли в Музей сэра Джона Соуна.
Имя Мэклсуортов не кануло в Лету: Джеймс вернулся в Америку слегка обедневшим, но умудренным опытом.
Фроменталь умер в больнице, так и не открыв местонахождение украденного состояния, но, к счастью, в Уиллесдене нашли банковскую книжку, и деньги распределили между кредиторами, чтобы не пришлось продавать «Коггс-Олд». Теперь поместье находится во владении настоящего кузена сэра Джеффри.
Вскоре наша с Холмсом жизнь вошла в привычную колею, и мы с некоторым сожалением покинули временное пристанище, вернувшись на Бейкер-стрит. Даже сейчас время от времени я прохожу мимо этого милого дома и с ностальгией вспоминаю случившееся в нем невероятное приключение.
Доминик Грин
Привет от затерянного мира
Доминик Грин — автор многочисленных рассказов; больше десяти из них выходили в британском журнале научной фантастики «Interzone». Кроме того, его работы попадали в антологии «Decalog 5» и «The Year’s Best Science Fiction». В 2006 году его рассказ «Атомная мина» («The Clockwork Atom Bomb») выдвигался на премию «Хьюго».
Данный рассказ впервые увидел свет в электронном журнале Би-би-си для поклонников Шерлока Холмса вместе с четырьмя другими оригинальными рассказами о великом сыщике.
Когда Шерлок Холмс и профессор Мориарти нашли свою погибель на Рейхенбахском водопаде, негодованию читающей публики не было предела. Люди любили Шерлока Холмса и не желали смириться с его смертью. Почти такое же чувство мы испытываем к динозаврам с той поры, как первые окаменевшие кости стали выставляться в музеях в начале девятнадцатого века. Динозавры оказались настолько огромными, ужасными и интересными, что разум просто отказывался верить в их полное вымирание. И писатели утолили этот интерес. Может быть, динозавры сохранились в дебрях Южной Америки… А может, на Северном полюсе? Даже создатель Шерлока Холмса Артур Конан Дойл написал нашумевший приключенческий роман о динозаврах «Затерянный мир». Но, поскольку наука постепенно опровергала подобные гипотезы, литераторы, обожающие динозавров, прибегали ко все более хитрым уловкам. Допустим, динозавры прячутся в недрах земли. Допустим, их можно клонировать из крови динозавра, найденной в брюшке москита, законсервированного в кусочке янтаря. К сожалению, земля оказалась унылой и скучной, не оставив ни малейшего шанса генетическому материалу, пролежавшему почти шестьдесят пять миллионов лет.
Следующий рассказ переносит нас в более счастливое время, когда вообразить гигантских кровожадных ящеров, бегущих через ночной лес, было гораздо проще.
Случилось это осенью 1918 года, когда моя медицинская практика переживала период расцвета из-за притока людей, пострадавших на недавно завершившейся войне. Мой друг Шерлок Холмс обратился ко мне при весьма странных обстоятельствах. Постоянные читатели журнала «Стрэнд», вне всяких сомнений, уже знакомы с таким делом Холмса, как разгадка тайны, окружавшей отречение монарха Руритании. Но когда моему дорогому другу в течение нескольких недель не доводилось решать головоломнейшие задачи, я начинал всерьез опасаться за его здоровье.
В тот день я готовился оперировать пожилого майора из стрелкового полка, потерявшего ногу в египетской кампании и теперь страдавшего от скрофулеза культи, как вдруг услыхал призрачный голос Холмса.
— Прошу простить меня, Ватсон. Я никогда не посмел бы столь оригинальным способом проникнуть в ваш медицинский кабинет, если бы не крайняя нужда.
Я огляделся, но нигде не обнаружил и следа присутствия своего многолетнего соседа и компаньона. Тогда я уставился на пузырек с лауданумом, который намеревался дать пациенту.
— У майора, Ватсон, сегодня поменялись планы, — сказал больной. — Я взял на себя смелость занять его место. В настоящее время я не рискую появляться на улицах в моем истинном облике.
— Но нога, Холмс! — охнул я. — Что вы сделали с ногой?
— Ватсон, дружище, — произнес великий сыщик исполненным тщеславия голосом. — Вы изначально исходите из предположения, что у меня всегда было две ноги.
— А как иначе? — возразил я. — Я же видел, как вы бегаете и прыгаете!
— Правда, Ватсон? Вы уверены?
— Вы расследуете сейчас какое-то преступление?
— Да. И преступление это, возможно, самое ужасное и дикое из всех, с которыми мне приходилось сталкиваться. Я давно привык видеть, как один человек отнимает жизнь у другого, руководствуясь преступными мотивами. Но право слово, Ватсон, дело довольно редко заканчивается съедением жертвы.
— Ну конечно же! — воскликнул я, не припоминая таких обычаев даже в Афганистане.
— И тем не менее, Ватсон… За истекшую неделю в Хэмпстед-Хите совершено семь нападений на уличных музыкантов, каждый из которых играл на тромбоне и, если верить очевидцам, исполнял заключительные такты из «Такстеда» Густава Холста. Всякий раз жертва подвергалась нападению сверху — разорванные мышцы и связки, раздробленные кости, во многих случаях вовсе отсутствует голова. Также от каждого тела исходит смрад, напоминающий запах газовой гангрены.
— А вы полностью исключаете смерть от несчастного случая? Например, неисправность тромбона…
— Я все проверил. Музыкальные инструменты были приобретены у различных изготовителей, обладающих самой высокой репутацией и кучей отзывов от вполне живых и здоровых клиентов. Однако, Ватсон, я не доверяю далеким от медицины мозгам лондонских полицейских. Мне крайне необходимы ваши познания в анатомии. Совсем недавно в Хите обнаружили тело еще одного бедолаги. Предлагаю вам немедленно спуститься в эту новомодную подземку и поехать в Хэмпстед. Я буду ждать на конечной станции, наверху. Конечно же, вы меня не узнаете.
Когда я покинул вагон и окунулся в радующую сердце простоту Хэмпстеда, лондонский туман сгустился настолько, что напоминал плотную овечью шерсть. Фонари уже зажглись, их окружали расплывчатые ореолы света. Купив газету у дряхлого оборванца, я уселся на скамейку, чтобы подождать запаздывающего напарника.
— Ватсон! — прошипел голос во тьме.
— О господи! — воскликнул я. — Где вы, Холмс?
— Я только что продал вам экземпляр вечерней газеты. «Последние новости, папаша!» Я надеялся, что вы, по крайней мере, обратите внимание на мой тромбон.
И тут я в самом деле заметил у него в руках музыкальный инструмент.
— О боже, Холмс! Зачем вы его притащили сюда? Вы с ума сошли?
— Нисколько. И это не простой тромбон. Его обнаружили в ветвях дерева на высоте двадцать футов, в ста ярдах от тела предпоследней жертвы, практически неповрежденным. И звук у него отличный, — заверил Холмс, выдув фразу из «Такстеда».
— Да уж, получше вашей скрипки, во всяком случае. А теперь показывайте, где погиб последний человек.
Холмс повел меня сквозь белесый туман, придерживаясь заданного направления с уверенностью почтового голубя. Мимо проплывали деревья, похожие на гигантские водоросли. Наконец мы достигли прогалины, где двое полисменов сидели, играя в карты, неподалеку от изуродованного тела городского музыканта.
— Вечер добрый, мистер ‘Олмс! — протянули они в унисон.
— Добрый вечер, офицеры. Итак, Ватсон, благодаря вашему медицинскому образованию вы почти наверняка обратите внимание, что у трупа отсутствует голова. Но вот что мне хочется узнать: каким образом голову можно отделить от тела столь быстро и ловко?
Исследовав останки несчастного, насколько позволяла обстановка, я обратился к Холмсу:
— Однажды, находясь на воинской службе, я видел нечто подобное. Дело было в Пешаваре. Убийца вызвал суету и панику в нашем лагере, но это был не человек, а крокодил. Ночью один из субалтернов спустился к воде, чтобы удовлетворить естественные надобности, и оказался в челюстях твари, каковую я не побоюсь назвать чешуйчатым чудовищем. Потребовалось шестнадцать ружейных пуль, чтобы убить его, но к тому времени злополучный офицер давно уже испустил дух. Эти существа имеют челюсти, способные расколоть грудную клетку человека, как куриное яйцо.
— Любопытно. И кто же, по вашему мнению, совершил убийство в нашем случае?
— Рискну предположить, обладатель огромных челюстей.
Холмс торопливо зашагал по траве, покрытой изморозью, постукивая тростью.
— По-вашему, у кого могут быть челюсти больше, чем у крокодила?
— Не имею представления. Может, из зоосада сбежал большой лев?
