Тем временем сын хозяйки дома, куда вошел Санчес Саласар, рассказал полковнику о том, что знал о посетителях особняка напротив.
— Они гуляки! Кутят по ночам, а днем отсыпаются. Среди них есть американцы и кубинцы. Похоже, туристы. Скандалов не устраивают.
Полковник попросил разрешения позвонить и по телефону получил сведения, из которых вытекало, что владелец особняка — личный друг генерала Нуньеса, имевший удостоверение почетного майора полиции, — недавно сдал в аренду особняк за приличную сумму достойному приезжему коммерсанту.
Теперь полковник понял, что в тот вечер подъезжал на своей шикарной машине не кто иной, как «французский еврей».
Санчес Саласар сломя голову бросился в дом напротив. Однако дом уже был оставлен арендатором. Взломав дверь, полицейские обнаружили в качестве вещественного доказательства лишь нижнее белье, приобретенное в Париже, на бульваре Сен-Мишель. «Неужели, полковник, ты упустил самого Джорджа Минка?» — спросил себя Санчес Саласар и поехал в тюрьму. Там он внезапно вошел в камеру, где находился первый арестованный по делу Луис Матео Мартинес, который явно, как казалось полковнику, не все сказал, и рассерженным голосом произнес:
— Послушай, Матео, если ты сейчас не расскажешь мне все, что знаешь, я прикажу арестовать твою жену!
— Она не в курсе! — в полном страхе прокричал Матео.
— Должна знать! Она расскажет то, что ты пытаешься скрыть!
— Умоляю вас, полковник, не трогайте ее. Она не виновна. Я все вам сказал!
— Даю тебе, два часа на размышление! — Полковник с раздражением захлопнул дверь и отправился в другую камеру.
Не прошло и четверти часа, как Санчесу Саласару сообщили, что Матео перерезал себе вены. Призванным на помощь врачам с трудом удалось спасти его от смерти.
Между тем начальнику тайной полиции было необходимо как можно быстрее найти двух главных исполнителей несостоявшегося покушения на жизнь Троцкого: Давида Альфаро Сикейроса и Антонио Пухоля. Всем гражданским и военным властям республики был разослан строгий приказ в случае обнаружения немедленно задержать упомянутых лиц.
Затем полковник отправился в дом к матери Антонио Пухоля. Она ничего не знала о местонахождении сына, но полковник обратил внимание на новенький чемодан среди прочего хлама. В нем оказались дорогое белье и предметы женского туалета, принадлежавшие, по словам матери Пухоля, североамериканской подружке сына. Отец также не дал каких-либо стоящих сведений. Раздосадованный неудачей, полковник уже спускался вниз по лестнице, когда два его агента подвели к нему провинциала в брюках наездника и шахтерских ботинках. Задержанный у входа в дом после долгих и настойчивых допросов назвал себя Мариано Эррерой Васкесом. Два года назад он оставил ряды МКП, по профессии был электриком и находился в незарегистрированном браке с Аной Лопес.
— Ана Лопес, ты сказал? А знаешь ли Хулию?
— Хулиа Баррадас Эрнандес, первая жена Давида Серрано Андонеги, подруга Аны. Я хорошо ее знаю.
Нити вновь потянулись в район, где жил Троцкий. Там, в небольшом домике, по поручению и на деньги Сикейроса подруги Ана и Хулиа открыли маленькую лавчонку. Хулиа тут же сделалась любовницей одного из десяти полицейских охранников дома Троцкого.
— Ана познакомила меня с французом, — рассказала Эррера Васкес. — Тот платил мне пять песо в день. От меня требовалось только, чтобы я каждое утро ровно в десять был на углу Тампико и авениды Чапультепек. На четвертый день ко мне там подошел Давид Альфаро Сикейрос. Он пообещал десятку в сутки. Мы поехали в Койоакан, на улицу Лондон, и там он поселил меня вместе с Луисом Матео Мартинесом. У нас появились хорошие деньги. Такая жизнь меня устраивала, тем более что я постоянно мог видеть Ану, имевшую лавку совсем рядом.
— А зачем Сикейрос все это делал? Он говорил тебе?
— Нет, но надо было быть полным идиотом, чтобы не догадаться. Все только и трещали кругом об этом. Троцкий был злейшим врагом Сталина и коммунизма… Коммунизм всех бедных должен сделать богатыми. Троцкого следовало убрать!
Мариано Эррера Васкес сообщил, что 17 мая Сикейрос приказал ему быть на знакомом углу улицы Тампико. Художник приехал туда вместе со своей женой Анхеликой Ареналь и Антонио Пухолем. Они купили раскладушку, спальные вещи, краски, кисти и поехали в деревушку Санта-Роса. Там он и Анхелика перенесли купленные вещи к домику, стоявшему в стороне и казавшемуся необитаемым. Анхелика тут же уехала, а Эррера вошел в дом и обнаружил в нем братьев Анхелики Луиса и Леопольдо Ареналей и еще двух неизвестных ему парней. Вскоре братья уехали, а оставшиеся четыре дня бездельничали, пили и отсыпались. 22 мая приехал Сикейрос, он привез деньги. На следующий день Эррера отпросился в город, там крепко выпил и к назначенному часу не вернулся, а в это время за ним приезжал Антонио Пухоль, чтобы забрать на дело. Опоздание Эрреры лишило его возможности принять участие в нападении на дом Троцкого. 25 мая в домике вновь появился Луис Ареналь. Он вручил Эррере семьдесят песо и сказал, что тот может проветриться. Он спешно поехал в дом к Ане и обнаружил, что лавочка закрыта. Тогда он помчался в дом к родителям Аны и там узнал о нападении на Троцкого.
Теперь полковнику предстояло немедленно найти и арестовать этих двух женщин. Тем временем газеты уже поливали полицию грязью. Дни шли, а ощутимых результатов не было — основные участники покушения гуляли на свободе. Одна из газет даже сообщила, что полковник Санчес Саласар снимается со своего поста. Скрипя зубами начальник тайной полиции читал эту заметку, когда на его столе затрещал телефон и агент обрадовал словами: «Мой полковник, Хулиа сидит в моей машине. Я нашел ее в районе Чурубуско». Полковник немедля отправился к месту, где находилась задержанная. У нее в сумочке, на оборотной стороне лотерейного билета, был обнаружен телефон квартиры, где скрывалась Ана Лопес.
Женщин допрашивали семьдесят два часа подряд. Семьдесят из них они упорно молчали, а потом… Тайная полиция Мексики теперь уже имела полную картину совершенного покушения. Но где находились Шелдон, Сикейрос, Антонио Пухоль и Луис Ареналь?
Их еще следовало искать!
Все имевшиеся в распоряжении полиции адреса были проверены. Оставалось только разыскать домик неподалеку от деревушки Санта-Роса, где жил электрик Мариано Эррера Васкес, пассивный соучастник неудавшегося покушения на жизнь Троцкого. Начальник тайной полиции Мексики, полковник Санчес Саласар, прихватил с собой лучших агентов и отправился в сторону Десьерто-де-лос-Леонес. На 22-м километре по шоссе от города и метрах в пятистах от шоссе выше в горы стоял одинокий, заброшенный домик, известный в округе как Ранчо-де-Тланинилапа.
Дверь домика была заперта, но это не явилось препятствием для полицейских. Первое, что они увидели, — повсюду разбросанные газеты. Свежие, вышедшие после 24 мая 1940 года. Стало ясно, что некоторые из нападавших на дом Троцкого затем скрывались здесь, и, как всякие преступники, хотели знать, что о них сообщает пресса.
В спальне на новой раскладушке лежал матрац, странным образом изрезанный бритвой или острым ножом в изголовье. В соседней комнате оказался мольберт с чистым холстом, рядом на полу лежали нетронутые кисти и краски в тюбиках. Валялось множество окурков американских сигарет, пустой пакет «Лаки» и гильзы от оружия 22-го мелкого калибра. В углу — тюфяк, так же странно изрезанный с одного края. В этой комнате, как и в спальне, пол густо посыпан известью.
Несколько ниже по склону, во дворе за домиком, были сарай и кухня с земляным полом. В одном из ее углов земля показалась рыхлой. Едва начали копать, стало ясно — земля еще не слежалась. На глубине локтя она оказалась смешанной с известью, из ямы потянуло смрадом.
За окнами спустилась ночь, пошел дождь. Полковник остановил копавшего. Следовало пригласить к месту обнаружения трупа представителей судебных властей. Они прибыли в полночь. Вошедшие в кухню натянули противогазы, пожарники начали работать.
Когда труп извлекли из ямы, Санчес Саласар отрезал клок волос, вышел под продолжавший хлестать проливной дождь и промыл волос в луже. Подозрения подтвердились, волосы имели рыжий оттенок.
— Вот и Боб Шелдон! — сокрушенно сообщил полковник. Преступники хотели, чтобы известь быстрее уничтожила труп.
Тщательный осмотр находки и повторное исследование комнат позволили полицейским и судебным властям сделать вывод: Роберт Шелдон Харт убит во время сна. Последующее вскрытие трупа показало, что смерть наступила от двух выстрелов в голову из мелкокалиберного оружия. Одна пуля застряла в черепе.
— …Стрелял не я! — сказал Давид Альфаро Сикейрос почти без эмоций. Было неясно, он осуждал или сожалел. И только после паузы: — Все это произошло без меня. Я не причастен. Но так было надо! Таков был приказ, а все мы были солдатами.
