— Вы считаете, что Шелдон был верен вам до последнего дня?
— Шелдон Харт… Я абсолютно уверен, что Роберт Шелдон до конца был верен своим идеям, а значит, и мне, и стал жертвой именно этой верности. Если бы здесь я мог изложить свои соображения более подробно, я бы указал на ряд ошибок, допущенных теми, кто вел расследование. Несмотря на то что генерал Нуньес и полковник Санчес Саласар энергичные и знающие дело люди, они следовали ложной гипотезе.
Заявление Троцкого вызвало бурную реакцию генерала и полковника. Саласар тут же, как прочел это заявление Троцкого в газете, направился в тюрьму заново допросить Мариано Эрреру Васкеса.
Полковник не сомневался в том, что Шелдон являлся соучастником. Однако почему он был убит?
На этот вопрос могли ответить Сикейрос и братья Аренали. Однако их поиск был затруднен двумя серьезными причинами. В связи с предвыборной кампанией в стране шла острая политическая борьба, а 20 августа 1940 года был убит Л. Д. Троцкий. Только закончив расследование убийства и освободившись от дел, связанных с внутренней политикой, — президентом был избран генерал Авила Камачо и члены нового состава Конгресса заняли свои места, — полковник Санчес Саласар мог вернуться к поискам наиболее активных участников майского покушения на Троцкого.
К этому времени полиция знала, что Леопольдо Ареналь скрылся на Кубе, а Луиса видели в Нью-Йорке. Было известно и то, что жена Луиса Ареналя, узнав об этом, отправилась вместе с детьми в США. Она посетила консульство СССР в Лос-Анджелесе, и след ее пропал. Полиция полагала, что семья Л. Ареналя была направлена на жительство в СССР.
Где же находился Давид Альфаро Сикейрос?
Еще 15 июня Троцкий писал полковнику Санчесу Саласару: «Газеты утверждают, что братья Аренали и Сикейрос находятся в Мансанильо. Я твердо знаю, что в ближайшие дни в порт войдет советский пароход. Якобы за металлом для Японии. Скорее всего, на самом деле этот корабль прибудет, чтобы вывезти Сикейроса, Ареналей и других агентов ГПУ».
Все пароходы, город и местность вокруг были осмотрены, но безрезультатно.
Между тем Сикейрос посылал в газеты и журналы статьи с резкой критикой в адрес правительства, и один из журналов даже опубликовал интервью своего корреспондента с художником, поместив серию свежих фотографий.
Полковник нервничал, пока наконец из Гвадалахары, столицы Халиско, не поступили сведения, что Сикейроса и его жену следует искать в Осто, так сокращенно мексиканцы называют город Остотипакильо.
В конце сентября, заверив генерала Нуньеса, что он не возвратится в Мехико, пока не обнаружит Сикейроса, полковник и шесть его агентов отправились в Осто.
Два лучших агента под видом продавцов кукол исколесили Осто, но ничего интересного не обнаружили. Тогда наиболее смышленый из агентов пошел в церковь и в исповедальне поведал священнику о своей тяжелой жизни. Сообщил, что собирается уехать в горы, однако там партизанят коммунисты — заклятые враги религии, под предводительством некоего Сикейроса, и верующий боится встречи с ним. Священник подтвердил сомнения исповедовавшегося: он тоже слышал, что Сикейрос находится поблизости в горах, и его следует опасаться, так как он пользуется покровительством муниципальных властей.
Полковник должен был действовать быстро и точно и остановил свой выбор на давно не работающем в шахте, страдающем силикозом Кристобале Родригесе Кастильо, с которым Сикейрос еще в 1926 году вместе создавал шахтерский профсоюз в Синко-Минас. Придя в дом к Родригесу Кастильо и оставшись наедине с ним, полковник без обиняков заявил:
— Вы серьезно больны. Вам необходимы отдых, уход и лечение. Тюрьма для вас — верная смерть и несчастье для семьи. Я понимаю и разделяю ваши чувства друга и соратника по партии. Однако так сложилась ваша судьба, вам сейчас предстоит выбирать. Помочь правосудию и сохранить себе жизнь или выдать полиции друга. Иного вам не дано!
После двухчасового разговора, утомленный и измученный, старый шахтер произнес:
— Поезжайте в Ранчо-де-сан-Бласито… у подножия горы…
Сикейрос, обросший до неузнаваемости и в грязной одежде, был обнаружен спавшим на тюфяке прямо в зарослях и задержан. При нем оказалось портмоне, в нем 1600 песо и 100 долларов, охотничий нож, авторучка, тюбик зубной пасты, флакон бриллиантина и несколько маисовых лепешек в походной сумке.
Увидев полковника, Сикейрос явно занервничал, побледнел и стал утверждать, что он ни от кого не скрывается, себя виновным не считает и что никакого участия в нападении на Троцкого не принимал…
Теперь предоставим слово самому Сикейросу — его рассказ я записал сразу, как только услышал.
— Обнаружили меня в горах у Ранчо-де-сан-Бласи-то солдаты четвертого армейского батальона, которыми командовал знакомый полковник Хесус Очоа Чавес. Я спал в лесу. Солдаты связали меня и бросили в яму, чтобы местные шахтеры не отбили. Начальник тайной полиции Мексики полковник Санчес Саласар прибыл во главе бригады в шестьдесят агентов. Увидев, в каком я нахожусь состоянии, полковник тут же приказал: «Немедленно развяжите пленного! Сеньор Сикейрос преступник и должен ответить по закону, но он и ветеран революции, служил в рядах славной армии Обрегона. Командир вашей части полковник Хесус Очоа Чавес его друг. Кроме того, сеньор Сикейрос великий художник, он слава нашей родины. Сикейрос не пленник, он ваш командир!»
— В таком случае, полковник, разрешите солдатам разойтись, — предложил я, и все присутствующие рассмеялись, а затем мы сели по машинам, а жители селения принялись меня приветствовать: «Да здравствует Сикейрос! Ура товарищу Сикейросу!».
Мы отправились в Осто, где в здании муниципалитета уже были накрыты столы. Санчес Саласар, агент, который руководил моим задержанием и хвастался всем, что совершил геройский поступок в день своего рождения, алькальд, представители местной власти уселись за столы, и началось угощение. Все норовили пожать мне руку, сняться со мной на память.
Застолье продолжалось до поздней ночи. Произносились тосты за здоровье Карденаса, нового президента Авилы Камачо, начальника тайной полиции, мое. Потом все в муниципалитете устроились на ночлег. До самого утра под окнами местные музыканты пели для меня революционные песни…
Так все было или иначе, но в итоге следствия прокуратура и судебные власти предъявили Сикейросу и его сообщникам обвинения в девяти преступлениях: убийство Роберта Шелдона, попытка убийства Троцкого, создание группы в преступных целях, стрельба из огнестрельного оружия, присвоение полномочий полицейских и армейских офицеров, незаконное ношение военной и полицейской одежды, похищение двух автомобилей, нападение на чужое жилище, нанесение ему материального ущерба. Любое из этих преступлений предусматривает серьезное наказание, Сикейрос сумел его избежать.
Через год он добился разрешения выйти на свободу под залог.
Однако прежде, думается мне, надо рассказать читателю об одном эпизоде из биографии Сикейроса, как поведал его Давид.
— Как-то, — я уже было загрустил: год в тюрьме, — в камеру ко мне входит ее начальник и сообщает, что он получил приказ доставить меня в одно место за пределами тюрьмы. Мы были друзьями еще со времен революции, и я поехал, не беспокоясь, что таким образом власти могут разделаться со мной классическим способом: «при попытке к бегству». Я совсем успокоился, когда у выхода из тюрьмы увидел генерального прокурора и группу полицейских агентов. Мы сели в машину и скоро подъехали к загородной резиденции президента Мексики.
Я чуть не спятил, когда президент встретил меня на пороге дома словами:
— Мне доставляет большое удовольствие приветствовать вас! Как вы поживаете?
Тут уж я пришел в себя и подумал: «Какого черта спрашивать меня об этом и держать в тюрьме?» А президент задал очередной вопрос, еще более странный:
— Вы не помните меня, сеньор Сикейрос?
— Я вас не помню, сеньор президент? — сбитый с толку, я ответил вопросом.
— Нет! Конечно, вы меня не помните, а ведь мы с вами вместе спали.
Вот тут я снова опешил. Мексиканцу услышать такое! Потом, однако, оказалось, что во время революции, перед решающим сражением за город Гвадалахару, моя часть стояла на постое у асьенды «Кастильо». На дворе лил сильный дождь, а я и мои бойцы вповалку дрыхли в индейской хижине. Среди ночи в хижину вошел промокший до костей молоденький лейтенант и пожелал устроиться, чтобы обсохнуть и отдохнуть. Мои солдаты принялись прогонять лейтенанта, а я пригласил его на мою походную соломенную подстилку. Он был страшно рад! А теперь он — президент страны. Когда генерал Авило Камачо закончил рассказ, он сделал серьезное лицо и заявил:
— А сейчас перейдем к делу! Я предлагаю вам временно покинуть страну и отправиться в Чили. Там вы сможете заниматься живописью. С чилийским правительством мы договорились. Завтра вы с женой и дочерью на самолете вылетаете в Гавану. Там получите билет до Сантьяго. Не считайте это изгнанием. Примите как меру, предназначенную обезопасить вашу жизнь.
