Термин наука — не однозначный. Сравните такое выражение вот тебе наука. Это слово происходит от арабского قي و вак#а: «беречься», «остерегаться». Наука как инструмент познавательной деятельности происходит от того же корня, что и греческое ноо, ноос «мозг», арабское نوح Нох# «Ной». Все эти слова восходят к арабскому نوى нава: «замыслить, вознамериться». Соответственно и слово ученый имеет разные значения. Например, кот ученый означает «наученый». Ученый как исследователь происходит от слова наука в результате переразложения, неправильного осмысления корневого Н как приставки. Ученые, как правило, не разделяют этих омонимов. В результате получается и трагичная, и комичная картина. Вместо того, чтобы заниматься поисками истины, ученые набивают себе головы разной ученостью до такой степени, что туда ничего уже более не вмещается. Затем собираются на так называемые научные конференции и пересказывают друг другу, что в книгах давно уж написано. Причем, чем большие научные авторитеты собираются на конференциях, тем больше там маразма.
Особо стоит посмотреть на то, что называется защитой диссертаций. Зрелище сугубой важности. Самое главное на защите — упоминание авторитетов, причем в строго установленной этими самыми авторитетами последовательности. Они там как в курятнике, каждый занимает свой шесток. Прежде чем защититься, тебя долго и нудно будут учить, что и как говорить на защите. Если ты был послушным, тебя допустят к околокорыточному пространству, независимо от того, что ты там накалякал в своей диссертации.
Некоторые ученые и на самом деле иногда делают открытия. Но здесь нет никакой заслуги того института общества, который называется наукой. Такие ученые как белые вороны в этой науке. Разумеется, все, что я говорю здесь о науке, относится прежде всего к гуманитарным «знаниям». Хотя и в естественных науках наворочены завалы. Например, на протяжении ста лет в физике почти безраздельно господствовала теория относительности Энштейна. Теперь обнаруживается, что не было физиков, которые бы ее понимали. Зато все поклонялись. Некоторые, правда, сразу признавались. Шепотом на кухне. Смелых было мало. Всем кушать хочется. Кто добровольно оставит кормушку?
Теперь другое дело. Как только корм в корыте оскудел, армию ученых как ветром сдуло из сферы науки. Оказывается, гораздо сытней торговать сниккерсами.
Что касается образования, то не так просто разобраться, чего в образовании больше — образования или обрезания. Не все здесь, разумеется, ложь. Такие предметы как физика, химия, математика, родной и иностранные языки, предметы, вводящие в различные специальности, — необходимы. Предметы гуманитарного цикла такие как литература, культурология, философия и в значительной степени история — исключительно зомбирующие предметы. Навороченные в них семантические конструкции не имеют никакой ценности. В основном это вымыслы с назидательным подтекстом. Правда, с некоторых пор у нас принято над вымыслами обливаться слезами. Но в этом как раз и состоит эффект магии.
Любая система образования страдает тем недостатком, что приучает обучаемого к мысли о том, что он живет в мире бессмысленных слов. Тем самым она в буквальном смысле усыпляет ребенка. А между тем, заметьте, никто не задает столько вопросов почему, как он. Это говорит о том, что ребенок с рождения обладает данной ему Господом железой любознательности, которую в буквальном смысле обрезают ему педагоги еще в малом возрасте. Достаточно, однако, давать правильную и понятную этимологию слов, как все тайное становится явным и вся ложь отлетает сама как засохшая грязь. Поэтому никаких реформ в школьном образовании не требуется. Надо лишь перестать детям пудри мозги непонятной терминологией. Тогда они сами разберутся, где ложь, а где истина.
Не обязательно терминология. Возьмем такое простое слово как серьга или соты, например, и сравним, что говорит о них наука и какова истинная этимология слова. Вот что написано у Фасмера. Цитирую, серьга, диал. исерга, вятск. (Васн.), укр. серга, др. — русск. серьга, Дух. грам. Ивана II, 1359 г. (Срезн. III, 340), часто в ХУ1 в. (Дювернуа, Др. — русск. слов. 187; Унбегаун 441). Коми iserga заимствование из русск. (Вихм. — Уотила 67) Предполагают преобразование из др. — русск. усерязь (XI в.); см. Грот, Фил. Раз. 2, 511; Мi. EW 294, 372; Соболевский, Лекции 93; РФВ 66, 353; Вайан, RES 18, 78; Желтов, ФЗ, 1876, вып.1, 22; Преобр. II, 281; однако трудно понять появление вторичного — г- в великорусск.; ср. блр. по златой серазе, еще в лютеранском катехизисе 1562. (Соболевский, там же); ср. также Мурко у Пайскера 89; Брандт, РФВ 25, 37 и cл. Правильнее считать русск. слово заимств. из др. — чув.*surug «кольцо», чув. sere, sore «кольцо», тат. jozo, тур., чагат. juzuk — то же см. Фасмер, ZfslPh… И еще 12 строк академической лобуды.
Даю свою этимологию: от обратного прочтения 'агра: с «колокольчики».
Обращаю внимание читателя вот на что. Вместо почти целой страницы ссылок на авторитеты и перечисления «трудов», заполненных наукообразной лобудой по поводу слова серьга, вместо всей этой бессмыслицы и абсурда — текcт длиною менее чем строчка.
А вот «научная» этимология слова сот. Цитирую опять Фасмера. сот, род. п. — а, мн. соты, русск. — цслав. сът kerion, болг. сът, сербохорв. сат, местн. ед. сату, словен. sat, род. п. sata, satu, кайк. set. Этимологизируется пока неудовлетворительно: как родственное др. — инд. Satas «сосуд», по Мейе (Et. 302), который пытается объяснить ъ из п. По мнению Махека (LF 55, 150), нужно исходить из *septo, связанного чередованием гласных со свепет «улей с дикими пчелами». Далее, Миккола (Ursl. Gr. 3, 25) сближает с sepo, suti (см. сыпать). Лиден (Stud. 37 и сл.) связывает set с лит. semti, semiu «черпать» (против см. Мейе, там же; Преобр. II, 362), в то время как Остхоф (Рarerga I, 23) сближает это слово с лит. siutu» «шить», ст. — слав. шити (так же Младенов 624); против см. Ильинский (РФВ 62, 239), который считает возможным сближение с сыта. Недостоверна также связь со щи (Соболевский, Лекции, 119). Ср. сыта. И еще семь строк, на которые терпения у меня не хватает.
Даем свою этимологию. От арабского ست СТ «шесть». Специально для филологов делаю пояснение: звук О — показатель страдательного залога. Бувально: «ушестеренные». Все остальное — лишнее, дорогие академики, на какие бы вы авторитеты ни ссылались, и как бы ни маскировали свою пустопорожность терминологией.
В одном учебнике экономики я увидел такую (кстати, тоже «научную») этимологию для древнерусской серебряной монеты под названием гривна. Происходит слово, как утверждают авторы, от грива, мол, на гриву, т. е. шею вешали эти гривны. На самом деле, название монеты идет от обратного прочтения арабского ق ور вирг# «серебряные деньги». Родственно аргентум. А если кто и вешал гривны на шею, так от заморочки. Если наши экономисты учатся по таким учебникам, страна наша никогда не выйдет из экономического кризиса.
Вся магия во всех ее проявлениях от Кабалы до современной науки и образования служит одной цели — продлить на возможно больший срок замороченное состояние людей.
Глава 7. АПОКАЛИПСИС
Тексты священных книг представляют собой информационные вытяжки с системных файлов мозга. Как мы уже многократно убеждались, информация, проходя сквозь системные языки мозга, приобретает некоторые структурные сходства с этими языками, другими словами, несет на себе их следы. Это подобно тому, как луч света, проходя через цветные стекла, окрашивается цветом пройденной им среды. В результате на выходе мы имеем искажения. Информация источника доходит до нас в искаженном виде.
Неразличение омонимии
Текст Апокалипсиса не составляет исключения. В предыдущих главах и в других работах было показано, что некоторые фрагменты Откровения после соответствующей обработки воспринимаются не просто как осмысленные, а как вполне научные тексты, описывающие устройство человеческого языка. Причем, чтобы сакральные тексты воспринимались именно в этом качестве, приходится делать в них одни и те же поправки. В местах омонимии или созвучия следует выбирать правильный вариант вместо выбранного ясновидящим случайно. Понятно, что когда ясновидящий входит в подсознание, он лишается возможности осмысливать принимаемую информацию с учетом контекста и ситуации, воспринимая её узко локально. Ум остается в сознании. По этой причине системное видение предмета речи отсутствует, причинно-следственные связи остаются сокрытыми. Это лишает возможности осмысления предмета речи в целом и, следовательно, лишает возможности выбрать правильный вариант в случае омонимии, многозначности слова или даже простого созвучия. Это как если бы у вас спросили, что означает слово коса, закрыв предварительно весь текст, в котором употреблено данное слово. Не зная контекста, вы выбрали бы один из возможных вариантов ответа и, скорее всего, ошиблись бы.
