— Сир, ни принцесса Покахонтас, ни ее наследники не станут претендовать на владения короны в Виргинии, — сказал граф Дэвон.
— Как мы можем быть уверены?
— Ее отец, король Паухэтан, дал ей огромные земли. У Ролфов на этих землях есть поместье, Варина, и они фермерствуют там, — ответил граф Дорсет. — В любом случае, мы распространили указ, запрещающий передачу любой королевской собственности леди Ребекке.
— Я все еще вне себя из-за того, что Ролф женился на дочери нашего врага, — сказал король.
— Сир, — обратился один из придворных, — могу я представить сэра Эдвина Сэндиса, который пришел с новостями из колонии?
Сэр Эдвин поклонился. Он объяснил, что война между индейцами и англичанами закончилась. Король Паухэтан перестал угрожать после брака ее дочери с Джоном Ролфом.
— Мы делаем что-нибудь, чтобы закрепить этот мир? У нас уже были перемирия, — спросил король.
Король чувствовал себя неуютно, занимаясь делами колонии. С одной стороны, ему нравилось усиление его могущества, которое давало ему положение в Новом Свете. С другой стороны, Испания злилась, что англичане сорвали ее планы господства в той части мира. Яков хотел женить своего Чарлза на испанской инфанте и потому постоянно испытывал двойственные чувства в отношении успехов своих подданных в Виргинии.
Сэр Эдвин продолжил:
— Мы уверены, что это долговременный мир, ваше величество, но намереваемся отвлечь от Паухэтана подчиняющихся ему разных принцев. С каждым из них но отдельности сэр Томас Дейл ведет переговоры о заключении мира. Мы хотим подарить им красные мантии и выполненные на меди, которую они ценят больше всего, портреты вашего величества. Они могли бы висеть на шее, прикрепленные к цепи. Затем мы сделаем их дворянами короля Якова.
Сэр Эдвин ждал, что скажет его повелитель.
Король чуть улыбнулся. «Интересно, он уже принял первый из своих многочисленных ежедневных стаканов?» — подумал Смит.
— Я получаю одну папскую буллу за другой, в которых он требует отдать Виргинию Испании, — голос короля стал сварливым.
Заговорил Джон Смит:
— Если мне позволено будет сказать, ваше величество, мы уверены, что теперь Виргиния ваша.
— Да, да, хорошо, так тому и быть.
Король отвернулся, он исчерпал внимание к этому предмету. Смит и Сэндис, пятясь, вышли из зала для аудиенций.
Пока они шли коридорами Сент-Джеймсского дворца к выходу на Сент-Джеймс-стрит, сэр Эдвин сказал:
— Ты видишь, почему мы должны прикладывать все усилия, чтобы поддерживать интерес к виргинскому предприятию. Король колеблется. Мы не получили его полного одобрения. И это еще одна причина, по которой я хочу видеть индейскую принцессу в Лондоне. Как я понял, она красива и очаровательна. Она может оказать бесценную помощь, отстаивая перед королем наше дело.
— Когда ты собираешься пригласить Ролфов? — спросил Смит.
— Не сразу. Они только что поженились. Полагаю, мы должны подождать год. Я дам принцессе Ребекке время, чтобы получить образование. Я слышал, что сейчас, овладев английским, она с увлечением изучает латынь. Разве ты с ней не знаком, Смит? Ты никогда не упоминаешь ее имени, но, если я правильно помню, ты писал мне о ней в тысяча шестьсот восьмом и девятом годах.
— Да, я, естественно, был знаком с ней, — голос Смита затих, потому что его внезапно сковала печаль.
— Поскольку ты один из немногих, кто знал ее с самого начала виргинских событий, все мы хотим, чтобы ты находился здесь, когда прибудет принцесса Покахонтас. Это очень важно для нас, особенно учитывая интересы короны.
Говоря, Сэндис смотрел на Смита.
— Король не вполне уверен в верности Ролфа, — продолжал Сэндис. — Он видит измену под каждой кроватью после Порохового заговора в парламенте, случившегося почти десять лет назад. По-моему, он боится, что они станут править в своем королевстве и привлекут туда множество наших соотечественников. Несомненно, им будет очень легко это сделать.
Смит кивнул.
— Говорят, что король отзывался о конституции для Виргинской компании, которую я написал в прошлом году, как о слишком демократичной, — сказал Сэндис. — Мне сказали, что он вообразил, будто Ролфы используют ее, чтобы провозгласить себя королем и королевой в самостоятельном государстве Виргиния.
Смит улыбнулся, Покахонтас стала бы прекрасной королевой, но заговор? Он покачал головой.
Мужчины вышли из дворца и остановились на грязной улице, которая была новой Сент-Джеймс-стрит. Они ждали пока к ним подведут лошадей, а тем временем их окружила кучка оборванных мальчишек, прыгавших, кричавших и клянчивших подаяние, протягивая грязные руки.
— Такие вот бездомные дети слоняются по всему городу. Их отцы-крестьяне лишились работы в деревне. От отчаяния они продают детей за несколько пенсов, а покупатели бросают их, потому что не могут прокормить.
Сэр Эдвин подкинул в воздух несколько монеток, и тут же образовалась невообразимая свалка.
— Нам стоило бы отобрать сообразительных детей, отмыть их и отправить в Новый Свет, — Смит потянулся за поводьями своей лошади.
— Как раз это мы и собираемся сделать. Увидимся позже в Вестминстерском дворце.
Зал комитета палаты общин был переполнен. Все члены парламента собрались, чтобы обсудить вопрос о новой колонии. На особое заседание были допущены лишь несколько посторонних. Толстые стены Вестминстерского дворца все еще сохраняли зимний холод, что было более чем кстати в этот теплый майский день. За прорезанными в толстых стенах окнами приветливо текла Темза. Лодки, груженные товаром или полные пассажиров, плыли в поселок Челси или дальше — в Хэмптон-корт.
Сэр Эдвин повторил членам парламента новости о женитьбе Ролфа и установлении мира. Далее он сообщил о планах пригласить принцессу в Лондон. Вести из далекой колонии казались этим людям едва ли не излишне экзотичными, ибо они провели день, разбираясь с огромными долгами, образовавшимися из-за того, что король и его королева-датчанка Анна швыряли деньги на разные прихоти. При словах о мире они тем не менее обратились в слух.
— Означает ли это, что со стороны дикарей больше не последует нападений? — спросил один из членов парламента.
— Почему мы раз и навсегда не установим мир, уничтожив всех дикарей? — отозвался другой.
Еще несколько выразили свое согласие.
Один из парламентариев спросил, почему англичане должны беспокоиться и умиротворять этих дикарей, которые вмешиваются в дело создания колонии.
— На протяжении десяти лет они убивали и морили голодом наших людей. Нам нужны территории для расширения. Наши люди нужны нам там как рынок для сбыта товаров.
