Где уж они их там понаходили, но в обозначенный день торжественного пуска завода, ровно за час до прилета в Кандагар министра обороны, на «Майдане» приземлился афганский военно-транспортный самолет. На его борту находилось около трех десятков специалистов различного профиля. Были здесь и токари, и фрезеровщики, и сварщики, и даже жестянщики. В аэропорту всех их посадили в большой автобус и сразу же повезли на завод.
До приезда на завод Рафи специалисты встали за станки, на которых хоть как-то умели работать, и в течение получаса тренировались в управлении ими. Потом их снова вывели на двор, и они смешались с толпой подсобных рабочих, работавших на стройке под руководством советских военных строителей.
Как только Рафи покинул завод, следом за ним уехали и кабульские «профи».
– Так кто же теперь будет работать на этом заводе? – удивился я.
– А никто, – ответил мне подвыпивший строитель, которого все мы звали только по отчеству – Семеныч. Семеныч неоднократно выручал нас в самую трудную минуту, когда на нашей вилле не было ни грамма спиртного. В знак благодарности мы частенько приглашали его в нашу баню, чему он был несказанно рад.
Заметив мой удивленный взгляд, Семеныч пояснил:
– Да кому здесь на хрен нужен этот завод. Ты и представить не можешь, столько за время его строительства было всего разворовано и списано. На те деньги, что затрачены на его «реконструкцию», запросто можно было бы с десяток точно таких же заводов понастроить по всему Афганистану. Заметь, новых заводов. Как только мы отсюда уедем, уже на следующий же день с него начнут растаскивать все, что может пригодиться в подсобном хозяйстве. А потом все спишут на «духов». Нарисуют, что было прямое попадание ракеты и все сгорело в огне. Ты думаешь, хоть кто-нибудь будет проверять? Да никому это не надо.
Да-а! Грустная история.
Я решил вернуться к своему вопросу насчет отремонтированной бронетехники и орудий, чем вызвал дружный смех всех строителей. Вдоволь насмеявшись, они наперебой рассказали о том, как все это происходило.
Еще вчера днем на завод пригнали те самые пару танков, БТР и орудия. При этом бронетехника пришла своим ходом, а орудия привезли на буксире те самые «шишиги», что сегодня после «капитального ремонта» увезли их обратно в артдивизион.
Экипаж БТРа снял два колеса со своей бронемашины и закатил их в подсобное помещение. Их примеру последовал и экипаж танка. Они демонтировали одну гусеницу, но убирать ее никуда не стали. Тяжеловата, однако, эта железяка. Ее просто свернули в рулон и оставили лежать там же, где и сняли.
О том, что было потом, нетрудно догадаться.
– Ну, хорошо, – не унимался я. – С этим все понятно. Но как же все-таки им удалось за такой малый срок заменить поврежденное танковое орудие?
– А его никто и не менял, – покатываясь от смеха, сказал Семеныч.
– Как это так – не менял? – не понял я.
Семеныч предложил всем наполнить стаканы и выпить за находчивых афганцев. После того, как мы осушили тару, он поведал мне самый главный фокус, который сегодня практически у всех на глазах проделали эти бабаи.
Пока Рафи со своей свитой прогуливался внутри главного корпуса, афганцы завели двигатель танка с «розочкой» и отогнали его на пустырь, что был сзади котельной. А на его место подогнали танк из боевого охранения завода.
Никто, даже я, не заметил эту подмену.
Ну и аферманы же, эти афганцы. Явно я их недооценил.
Куда уж там до них нашему Кио-Кио…
Откровения мир Акая
Ежегодно по окончании зимних муссонных дождей южные провинции Афганистана накрывал «афганец». Беспощадные пыльно-песчаные бури, получившие такое обобщающее и почти ласковое название, для всех нас были несусветным мраком, наравне с неимоверной жарой, захватывающей провинцию в свои знойные объятия почти на восемь месяцев.
В прошлом году дувший словно из аэродинамической трубы «афганец», обозначив себя первыми порывами ветра в марте месяце, окончательно выдохся только после двухнедельной песчаной бури, бушевавшей в провинции в середине лета. Неужели и в этом году нас ждет та же участь? Судя по всему, предпосылки к этому уже имеются. Задув в день отлета Рафи, «афганец» не прекращался вот уже третий день. По ночам, когда температура воздуха резко падала почти до нулевой отметки, ветер стихал до полнейшего штиля, с тем чтобы с первыми лучами солнца завыть, зашуршать песком с еще большой силой. К обеду концентрация липкой пыли и колючего песка в атмосфере достигала такой плотности, что контуры подступающих к городу скалистых хребтов бесследно исчезали в этом однообразном пыльном мареве. Наэлектризованные песчинки, гонимые знойным ветром из зыбучего Регистана, ударяясь об антенну советнической радиостанции, наводили в ней статическое электричество, которое по шлейфу спускалось вниз и далее уходило в землю, треща мини-молниями на грозоотметчике.
А в городе опять неспокойно. Ночью «духи» прорвались в Декходжу, одновременно обстреляв несколько царандоевских постов. Буквально в полутора километрах от городка советников всю ночь что-то горело и взрывалось, а малиновые «светлячки» трассирующих пуль шмелями разлетались в разные стороны. Кто, куда и в кого стрелял, было совершенно не понять.
Дежурный по царандою, позвонивший рано утром на коммутатор ооновского городка, сообщил, что потери среди личного состава на этих постах весьма существенные. Одних только убитых было больше двух десятков. После официального доклада дежурный передал распоряжение командующего насчет того, чтобы никто из советников не покидал сегодня днем пределов «Компайна», поскольку в Декходже с утра проводится жесткая зачистка, и «духи», не успевшие под покровом ночи покинуть город, ввязались в бой с военнослужащими царандоя и ХАДа.
Стало быть, на работу мы сегодня не едем и у нас появился еще один незапланированный выходной день. Да и кому на ум пойдет лезть под душманские пули ради встречи с подсоветными? Да пропади оно все пропадом! Если у них появится жгучее желание встретиться с советниками именно в этот день, то пусть сами и едут к ним в городок.
В первой половине дня к нам никто так и не приехал. Видимо, дела в городе действительно были хреновые. Мы собрались уж было обедать, как вдруг сетчатая дверь на кухне нашей 13-й виллы открылась и в проеме появился Аманулла. Он был в форме, а это означало только одно – руководимый им спецотдел переведен из оперативного в оперативно-боевой режим несения службы. Такое происходило всякий раз, когда в городе проводились активные оперативно-поисковые мероприятия, засады и зачистки, и офицеры максуза вместе с остальными царандоевцами с оружием в руках «шерстили» все темные закоулки Кандагара. Делалось это из соображений их же собственной безопасности, поскольку находящихся в гражданской одежде оперов, да еще с оружием в руках, военнослужащие других силовых ведомств запросто могли принять за моджахедов со всеми вытекающими из этого последствиями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
