отсутствие у нее секретов. Поэт Тютчев в прошлом веке написал великое четверостишие — будто бы о природе, но в том числе и о России:Природа — сфинкс. И тем она верней Своим искусом губит человека, Что, может статься, никакой от века Загадки нет и не было у ней.
Так или иначе, с самого своего появления во главе советской империи Андропов предстал именно в качестве сфинкса, мировое мнение о котором резко разделилось. Известный американский журналист на страницах самой известной в Америке газеты приветствовал его как "тайного либерала", в то время как американский генерал назвал его "отвратительней змеи". Слухи, один невероятнее другого, закрутились вокруг нового обитателя Кремля, сразу возникли два противоположных "жития" Андропова, и трудно было решить, какое из них ближе к реальности, где подлинный портрет, а где апокриф.
Сам герой в это время на любых торжественных церемониях, начиная с похорон своего предшественника на Красной площади у Кремлевской стены, появлялся неизменно в сопровождении маленького человечка с черным чемоданом в руках. Это придало ему еще больше таинственности, ибо всех интересовал вопрос, что находится в чемоданчике: пульт атомного управления? секретный телефонный коммутатор? фармацевтический набор лучших лекарств против сердечных спазм, диабета и нефрита — болезней, которыми страдает Андропов? Почему-то никто даже не предположил, что черный чемодан пуст, а такое ведь тоже возможно.
Первое, что сделал Андропов, придя к власти, — запретил только что поставленный в Театре на Таганке спектакль "Борис Годунов". Хотя действие спектакля происходит в конце XVI — начале XVII века, тема его злободневна на протяжении всей русской истории, по сию пору: борьба за власть, ее узурпация, самозванство. Причем политическая история развивается совершенно отдельно от народной: "Народ безмолвствует" — многозначительно заканчивает свою пьесу Пушкин. А сам сюжет ее построен на слухе о том, что, для того чтобы стать царем, Борис Годунов приказал убить малолетнего царевича Димитрия, припадочного сына Ивана Грозного. Какую опасную для себя параллель увидел в таком сюжете Юрий Андропов, коль поспешил лишить зрителя этого спектакля?
Мы, впрочем, полагаем, что он запретил бы сейчас любую пьесу о борьбе за власть — Шекспира, Пушкина, Жана Ануя, Виктора Гюго, Шиллера, графа Алексея Константиновича Толстого, все равно кого. Слишком свежи следы той спазматической борьбы, которую ему самому пришлось вести при жизни Брежнева. Найдется ли свой Шекспир либо свой Пушкин, чтобы описать путь к власти Юрия Андропова, учитывая, что этот сюжет ничуть не менее драматичен, чем исторические сюжеты вышеназванных авторов?
Хотя мы и ставили своей целью скорее историко-журналистский подход к личности нашего героя в сочетании с политическим анализом его деятельности, однако в ряде случаев мы не сумели избежать приключенческих коленцев, которые порою выделывает сюжет книги. Ведь жанр биографии диктуется поведением ее героя. Пиши мы книгу о Рузвельте, Черчилле либо де Голле, все было бы иначе и испытанный жанр биографии не подвергался бы время от времени риску превратиться в детектив. В данном же случае детектив, помимо склонности нашего героя к интригам, задан тем, что Юрий Андропов ровно 15 лет — с мая 1967 по май 1982 года — занимал пост шефа тайной полиции. Это не могло не сказаться на его привычках. Напомним также, что действие хроники происходит в Советском Союзе, где путь наверх к власти ведет не через свободные выборы, но и не через престолонаследие, как в монархиях, а потому более крут, извилист и опасен, чем где бы то ни было. Человек, на него ступивший, решается на смертельный риск, ибо падения здесь возможны с любых вершин и всегда бесповоротны. Конечно, в любой игре риск несомненен, а выигрыш сомнителен — Паскаль совершенно прав, утверждая это. Но тот же Паскаль считал, что "там, где в игру замешана бесконечность, а возможность проигрыша конечна, нет места колебаниям, надо все поставить на кон". Именно так и поступали все предшественники Андропова, полагая верховную власть в Кремле "бесконечностью" и ставя на кон все, в том числе часто свою жизнь. Андропов — не исключение: он следовал установившейся советской традиции. Борьба за власть в Кремле — это хождение по канату на головокружительной высоте.
Рискуя утомить читателя, мы могли бы показать, что эта традиция не только советская, но и русская, несмотря на официальное престолонаследие в дореволюционной России. Если взять хотя бы "бабий" XVIII век, наступивший вслед за смертью Петра Великого, то за сменяющимися императрицами и правительницами мы обнаружим военные хунты, которые потому и предпочитали женщину на престоле, что с нею было легче сладить: время от времени армия выдвигала из своих рядов наиболее привлекательных самцов, которые держали монархиню в повиновении. Так что на поверку "бабье" царство было перманентной военной диктатурой с регулярными военными заговорами, убийствами законных наследников, появлением в казармах цариц, вырядившихся в офицерскую форму, борьбой одних лагерей с другими (к примеру, гвардейцев с голштинцами). И все это при полном пренебрежении главным принципом автократии — наследственной преемственности власти. Вместо нее — цепь переворотов, последний из которых — восстание декабристов в 1825 году — был неудачным, но социальная природа его оставалась той же самой. В этом отношении декабристы — не революционеры, а скорее консерваторы: они вышли из традиции предыдущего столетия и их политическое сознание ею ограничивалось. XVIII век и первая четверть XIX — это время узурпаций: убиты законные цари, зато все действующие после Петра Великого императоры — самозванцы. Включая Екатерину II. Она прервала сразу две царственные линии, убив Ивана VI и своего мужа Петра III. И не допустила до престола сына Павла (чем не русский Гамлет!), при котором имела право быть только регентшей, да и то недолго. Через убийство отца — того же несчастного Павла — пришел к власти ее внук Александр I. Да и Николай I, одолев декабристов, стал императором в обход старшего брата Константина, и дело это до сих пор темное. Кажется, Жермена де Сталь сказала, что власть в России — это тирания, время от времени прерываемая удавкой.
Таков эскизно и
