оценил твой поступок по-настоящему. Восьмилетнего ребёнка слова не удержат. И спрятать всё опасное невозможно! А показать – наглядно, так, чтоб не просто напугать – объяснить вред… Когда меня папа спросил, не хочу ли я после Зары Наставника мужчину, я отказался, заявив, что Наставник мужчина у меня уже есть. Всегда был. Ты.
Почему-то кресло, предложенное Элией, резко мне пригодилось. То ли ноги отказались держать, то ли сердце как-то странно себя повело…
– Дани, ты бы ещё папой меня назвал…
– Отец ты мне и так, – гордо заявляет мне копия Дэрэка, – не хуже родного! А ещё… только не обижайся, пожалуйста! Хорошо, что ты сел. Ты нам с Аль часто и мать заменял…
Действительно… Не сидел бы – упал!
– Синеглазый, не смотри так… Мы же все – и сестрёнка, и Мэль, и Вери тоже – к тебе всегда со своими проблемами, слезами-соплями прибегали! Ты нам разодранных коленок втихую залечил больше, чем их во всём Саоре имеется! Все наши детские секреты, первые страдания, обиды, ссоры выслушивал – кто? И потом ничего не изменилось… По крайней мере, для меня. Хочешь учиться сражаться – пожалуйста, есть способности к магии – будешь моим учеником. Девчонка не оценила – не реви, пойдём, в Шэньри прыгнем, отвлечёшься. С папой поругался – да брось, сейчас он остынет, вместе пойдём разбираться… Джэд! Ты разве что вслух красивых слов не произносишь. А так… Папа один раз маме в ответ на очередные упрёки, как он мог парня выбрать, в гневе заявил, что он в жизни не знал человека нежнее и отзывчивее тебя и если бы он хоть раз такую женщину встретил, то в неё бы и влюбился…
Ох! Дэрэк опять на высоте…
– Братик, а чего это ты с таким видом расселся, словно Дани тебя тут без нас крессом напоил? – Вери, как ты вовремя!
Слушать такие слова, как говорит Дани, конечно, приятно. Очень. Но вот реагировать на них… Надо же что-то достойное ответить, а что?! Единственное…
– Сестрёнка, вы с Элией не дадите нам пару минут? Договорить надо.
Вейра смотрит на меня, переводит взгляд на раскрасневшегося Дани, берёт Элию за руку – и мы с сыном опять вдвоём.
– Дани… Послушай… Ты мне всегда сыном был и будешь, кем бы ты не считал меня. Я ни отца, ни матери не знал. А у тебя, кроме нас с Дэрэком, ещё и мама есть. Пожалуйста, не суди её сгоряча и не отвергай. И Аль скажи, пусть не торопится. Дейзи не хотела зла, она просто хотела счастья. Вы уже взрослые, понимать должны… Вон Элия твоя сейчас возьмёт и в Вери влюбится? Пройдёт с тобой Обряд, а потом заявит, что это ошибка была, что она в себе не разобралась… что она с первой минуты в Вейриных глазищах утонула и все парни ей в подмётки не годятся.
Наш мальчик подозрительно косится в сторону, куда удалились сестрёнка с Наблюдателем, потом мучительно долго думает, затем расплывается в улыбке и бросается мне на шею:
– Джэд! Чучело ты синеглазое… и чудо! Шутки твои помогают больше, чем все утешения в мире!
– Угу. А чтоб тебе совсем весело стало, зачёт по Высшей магии я у тебя сейчас приму. Переносишь в Тери Вейру тремя Прыжками – сдал.
– Ты издеваешься?! Это через пятьдесят миров?!
– Пятьдесят восемь. Прыжок до Рианри, затем до Моста, и в качестве отдыха – в замок к Гэссе. Или твоя сила только для прослушивания спален в Орже?
– Синеглазый, ты сумасшедший! Вынесет меня в сторону – что ты папе скажешь?!
– Что наш сын такой же лентяй и бездарь, как и он сам! И я с тобой два года напрасно время терял!
Подошедшая Вери прислушивается, ухмыляется, прощается с Элией и встаёт перед нами:
– Братик, я готова. А он точно справится?
– Легко, – отвечаю я, не глядя на Дани. – Он прекрасный маг. Седьмой по силе среди здравствующих. Если сдаст зачёт – будет шестым. Бездарность я не учил бы. Делать нечего королю и Хранителю Саора – с посредственностью заниматься!
– Вери, дай руку, – спокойным голосом произносит наш сын. – И в Рианри не дёргайся, там ветры сильные, я Барьер поставлю.
Они исчезают. Я улыбаюсь Элии:
– Вот так и становятся великими магами! Погоди, скоро он будет к тебе парой Прыжков заскакивать!
Дочь Илеса награждает меня восторженным взглядом. Ладно, пора и мне. Дэрэк там заждался. И подстраховать сыночка надо – всё-таки задание я ему дал ого-го! Справится – станет не шестым, а пятым. Сильнее Зэльтэн, его бабушки, от которой ему и досталась в наследство сила.
***
Мэриэль с загадочным видом отзывает меня в сторону:
– Дэрэк, смотри, какой странный кристалл.
Она протягивает мне вышеупомянутый кристалл – вроде самый обыкновенный. Скромных размеров – явно не жизнеописание прожившего долгую и достойную жизнь Правителя.
– А что в нём странного, доча?
– Он пустой. Или на нём такое заклятие, что мне недоступно.
Я смотрю на нашу будущую королеву с изрядной долей сомнения. Даже моих скромных познаний в магии хватает, чтобы понять, что что-то здесь не так.
– Пустых кристаллов не бывает. Если они есть, значит, там что-то записано. Или было, но стёрто. А заклятие чтоб тебе не поддалось, я представляю с трудом. Где ты его нашла и почему мне притащила?
– У мамы в спальне. Он был в дальний ящик комода засунут. Мы с ней к Посвящению украшения подбирали, и там он и лежал. В ткань завёрнут, аккуратно так. Мама взяла, развернула, долго держала, улыбалась, и лицо у неё было такое далёкое, отстранённое. Сказала: «отдай Дэрэку».
– И всё?!
– Всё. Так что держи.
Моя ладонь принимает сиреневый десятигранник… что-то в нём поразительно знакомое. Словно я уже видел эти переливы. Покосившись на Стэна с Гэссой, увлечённых обсуждением завтрашней церемонии, я тихонько покидаю зал и проскальзываю в соседнюю небольшую комнатку. Смотреть при всех мне очень не хочется.
«Отдай Дэрэку». Эльги редко так немногословна. Интересно, что там?
Кристалл, до того казавшийся пустым, оживает. Я вижу полутёмную комнату, освещённую одним неярким магическим огоньком, странные деревянные скамьи, край стола, вазу с необычными жёлтыми цветами… Картинка скользит. Изголовье узкой кровати, светлое лицо спокойно уснувшего парня… Моё?! Волосы какие короткие…
– Дэрэк… эта вставка откроется только тебе.
Голос Джэда! Приглушённый, неуверенный. Тут же появляется и он сам – какой-то непривычно тихий, даже… робкий. И выглядит неправильно… чего-то не хватает. Тонкая смуглая рука заботливо поправляет одеяло, осторожно касается – того меня, спящего. На запястье – широкая полоса светлой кожи… Создатель! Вот что меня тревожит! Нет браслетов. Нет ожерелья. И значит, это – Мариник! Мы в доме Мариэль. А передо мной – тот кристалл, что тогда тайком подложил мне Синеглазый и который я так и не посмотрел… Что он
