говорит?
– Я наложил заклятие. Когда ты это досмотришь до конца, запись исчезнет. Остальное передай Гэссе, ладно? Она знает, как соединить это с моим кристаллом в Орже, перед тем, как отправить в Зал Памяти.
Джэд в кристалле замолкает, взволнованно смотрит на меня сегодняшнего, и пытается улыбнуться:
– Я так и слышу твои вопли – какой Зал Памяти?! Хотя, конечно, ты уже всё знаешь, орать не будешь… Ты не сердись, пожалуйста! Я не собирался тебя обманывать… всё надеялся, что ошибаюсь, что будущее изменится…
Короткая пауза – и взмах острых ресниц:
– Ты можешь, конечно, не смотреть… просто отдай кристалл. Всё равно это больше никто не увидит… я записал это для тебя. Сказать не получилось, духу не хватило… Ты меня ещё бесстрашным зовёшь! А мне и сейчас страшно, даже зная, что если ты это видишь – значит, меня уже нет, и чего пугаться-то?! Ты не подумай, я не Грани боюсь! Никогда не боялся – ни на Поединке, ни в Лэнгиэх, ни теперь… Но вдруг я тебя своими словами обижу, или задену, или оскорблю…
Он поворачивается ко мне, спящему, бережно проводит рукой по щеке – жест, что всегда заставляет меня трепетать, и тогда, и через шестнадцать лет… Почему у меня такой крепкий сон!
– Дэрэк… наверно, это хорошо, что я умер. Я сам не знаю, что с этим делать, тебя бы ещё втянул… Не понимаю, как это вышло… вроде я никогда отклонениями не отличался… и больше я ни к кому ничего такого не испытывал…
Он склоняет голову – на миг, чтобы, устыдившись, снова смотреть прямо:
– Ты зовёшь меня «мой»… Дэрэк, я хочу быть твоим. Совсем. По-настоящему. Я… люблю тебя! Не как брата – как парня… – еле различимый выдох и отчаянный взгляд. – Ну вот, сказал… Умереть, пожалуй, будет легче!..
Я ловлю себя на мысли, что почти ненавижу того себя, мирно обнимающего подушку. Того, что невозмутимо дрыхнет, когда рядом с ним эти слова произносит тот, кому я в любви объяснялся уже на следующее утро – мёртвому… Мой Синеглазый, ты должен, ты обязан был разбудить меня!
– Дэрэк, можно я тебя поцелую? Хотя чего я спрашиваю, ты всё равно не ответишь…
Сколько раз в жизни мы упускаем своё счастье?! Парень, что так по-дурацки уснул, не заслужил, чтобы его так нежно и ласково касались эти обычно жёсткие губы!
Все сокровища мира я отдал бы за то, чтобы ты стал моим уже тогда. Я давно любил тебя, Джэд! С какой силой и страстью я ответил бы на тот поцелуй!
Две руки с королевскими браслетами ложатся мне на грудь – самые дорогие руки на свете – живые, тёплые, родные…
– И где это ты раскопал?! – шепчет мне на ухо недовольный и смущённый голос.
Я притягиваю его одной рукой – во второй кристалл:
– Тише… Мне в любви признаются! И что мне стоило проснуться тогда! Представляешь, что было бы?!
– Не выспались бы оба… Чёрт, а я целоваться совсем не умел!
– Слушай, – беспокоюсь я, – ты стирающее заклятие убери! Я это должен сохранить – на память!
– Убрал уже давно. Мне тоже забавно на себя такого смотреть. Смешной такой, глупый… ни поцеловаться толком, ни что с парнями делать… ничего не умел.
Кристалл я бережно прячу в карман и только потом разворачиваюсь к нему лицом. Несмотря на насмешливый голос, он пылает с головы до ног, а глаза опущены и старательно изучают ковёр на полу.
– Джэд… теперь умеешь.
Умеет. И доказывает это. Первую часть. От второй я решительно отказываюсь, вовремя припомнив, что в соседней комнате дети и Тор с Гэссой. Мой Синеглазый тихонечко вздыхает, заправляя рубашку обратно.
– Не спеши. Эй, ты не то подумал! Сейчас будем тебе земную одежду выбирать! Смотри, какой журнал Илина принесла! С моделями для мужчин! И Тору, и Стэну, и Дани с Грэйном! Ты Дани забрал?
– Он сам прыгнул. Из Паджера всего с двумя остановками. Сдал мне зачёт! Наш мальчик – прекрасный маг, Дэрэк. И сын, кстати, тоже… Стой! Ты меня в это одеть собрался?!
***
Плеск волн. Не таких лениво-размеренных, как у Океана. Более быстрых, шумных, суетных. Свежий ветер доносит мелкие брызги. Прохладно. Зачем я позволил так себя одеть?!
«Дэрэк, чёрт! Вырядил, как девчонку! Я мёрзну!»
«Ты маг или кто? Заклятия забыл? Или… ну-ка, поставил бокал! Пьяница!»
«Дэрэк, это сок. И так обидно! У вас вино, а я как ребёнок! Люди косятся! Отец, вон, вообще что-то крепкое заказал… Лучше у Дани бутылку отбери!»
– Сынок, Синеглазый говорит, что тебе достаточно!
– Это он из вредности! – обижается Дани. – Джэд, тебе просто завидно!
На террасе, обрывающейся в воду, многолюдно. Наш столик крайний, море, кажется, подбирается к самым ногам. Чуть поодаль танцуют пары. Музыка незнакомая, томная, сладкая…
«Эльги бы сюда!»
Моя зеленоглазая любовь улыбается:
– Потом вдвоём сходите.
– Втроём…
Куда я без него… Нет, состояние и впрямь ненормальное. Я даже осторожно сканирую магией бокал. Вдруг чьи-то шуточки! Обычный сок, вкусный. Кстати!
– Парни, я голодный.
Хохот такой, что стеклянные приборы на столе позвякивают.
– Слышала бы тебя Арвэ!
Паршивцы… Обиженно отворачиваюсь – и натыкаюсь на жадные женские взгляды. Стараюсь глядеть в другую сторону – ещё хуже.
«Дэрэк… Я говорил, что эта одежда слишком… легкомысленная! И волосы в хвост надо было убрать!»
«Молчи. Я любуюсь… Мой муж – самый красивый на свете. В Саоре я тебя таким только в постели вижу».
«Вот там бы и любовался! А женщины вокруг меня уже поджарили и съели!»
«Надо дома такие майки в моду ввести. Чтобы плечи открывали…»
«Ты о чём-нибудь другом думать можешь?!»
– Синеглазый! – весьма вовремя теребит меня Дани. – А почему на нас все смотрят?
Почему? Ха!
Стол с чёрной скатертью. Настоящие свечи с живым мерцающим огнём. Чёрные же кожаные диваны.
И компания из пяти обалденных красавцев… я шестой.
Навскидку мы одного возраста. Грэйн, Дани, Стэн, Дэрэк и я. Отец разве чуть старше. Но в таинственном полумраке прибрежного ресторана это не так заметно. Три потрясающих блондина, золотоволосый шатен и два жгучих брюнета. От приглашений танцевать мы отбивались до тех пор, пока рассвирепевший отец не поставил Барьер. Теперь приставучие ценительницы мужской красоты упираются во что-то в темноте и, потыкавшись, ничего не понимая, возвращаются восвояси.
А ещё – руки Дэрэка нагло обнимают меня у всех на глазах… хоть что-то тёплое!
Только как объяснить присутствующим, что мы женаты?!
– А почему мальчишник? – наивно интересуется Грэйн.
Мой муж склоняется к нему и начинает рассказывать что-то на ухо. По мере услышанного и без того большие голубые глазищи наследного принца становятся огромными:
– Да ты что? И?.. А это… Ого!
Мы с отцом переглядываемся. Я ему завидую. Он одет прилично, обнажены только кисти и шея. У него мужа нет, а жена не в курсе, куда мы отправились и чем занимаемся. Хотя Гэсса – не Дэрэк.
