Так Вера, неожиданно для себя, стала миллионершей. Альтшулер сдержал слово и оформил на ее имя банковские ценные бумаги, причем на сумму, втрое превышающую двенадцать миллионов долларов. Вера отнеслась к такой перемене участи спокойно. Для мультимиллионера Альтшулера, ворочающего миллиардами, это действительно была не сумма, а Вера не считала эти деньги своими: они были вложены в банк и крутились без всякого ее участия. Но они приносили ей доход.
Вера переехала в более просторный и дорого обставленный кабинет, у нее появился не только персональный водитель, но и охрана, хотя она предпочитала обходиться без эскорта. У нее стало гораздо больше денег, чем она могла истратить. Она купила машину побольше и теперь могла бы, пожалуй, «потянуть» дом на Новой Риге, где-нибудь по соседству с Альтшулером, но душа у нее не лежала к такому варианту.
Конечно, хорошо жить за городом и дышать чистым воздухом, но… Возить сына в школу каждый день?.. Перевести в другую школу? Нет, у него здесь друзья, привычная обстановка. Всего четыре года назад они уже совершили один переезд. Хватит с него. Да и самой Вере не хотелось торчать в пробках по дороге на работу и с работы. Пожалуй, лучше выстроить дачу где-нибудь в менее престижном, но более доступном месте. Главное, подальше от Альтшулера и Вероники. Хорошие они люди, но утомительные.
Стремительный взлет Вериной карьеры сильно всколыхнул «офисный планктон». Курилки полнились самыми невероятными слухами. Еще бы! Все коды вдруг поменяли… С чего бы это? Говорят, была DoS-атака note 14. Но при атаке второго рода защита должна была сработать, систему заблокировать, а операционисты говорят, все шло штатно… Говорят, несанкционированная подключка. Кого к кому? Пароли, явки, адреса? Виталька-сисадмин знает, но молчит как партизан.
Холендро куда-то слинял в одночасье со своим стремным сыночком… А его место заняла эта выскочка… Кто-то ей ворожит. Кто? Да не иначе как сам Альтшулер! Что он в ней нашел? А вот не скажите. Что-то в ней есть. Офисные мальчики вдруг открыли для себя, что Вера Нелюбина — интересная и притом одинокая женщина. Они начали подкарауливать ее в банковских коридорах, прохаживались как павлины, бросали многозначительные взгляды, напрашивались на прием. Втайне посмеиваясь, Вера вежливо давала понять, что им ничего не светит.
Новогоднюю корпоративную вечеринку Вера пропустила, о чем не сильно горевала. Но всему бывает конец: синяки у нее на шее постепенно побледнели, из лиловато-багровой стадии перешли в желто-зеленую, а потом и вовсе исчезли. Голос восстановился, к вящей радости Андрейки.
Однажды, пока Вера еще сидела дома, к ней зашла Оксана Терентьева. Вера отправилась было на кухню варить кофе, выкладывать на стол опереточные сигареты «Собрание» и пепельницу, но гостья ее остановила. Оглядевшись по сторонам, Оксана не сразу поняла, чего ей не хватает, но в конце концов сообразила: телевизора.
— А чего телик не работает? — спросила она.
— Ну, ты же ко мне пришла, а не телик смотреть.
Но Вера знала, что Оксане плохо без телика. У Оксаны телевизор работал круглые сутки. Как-то раз она даже призналась:
— Мне нужен телик, чтобы казалось, что я не одна. Что, кроме меня, в квартире еще кто-то есть.
Веру ужаснуло это признание.
— У тебя же дети…
— А что дети? Что дети? Сидят по своим комнатам, — Оксана сделала ударение на последнем слоге — «комнатам», — в наушниках и уроки делают. А тут хоть чей-то голос.
Позабыв и про кофе, и про пепельницу, и про сигареты «Собрание», Вера нашла пульт и включила телевизор, привычно настроенный на канал «Культура». Как раз шли новости. Оксана вновь нахмурилась, увидев на экране симфонический оркестр, но тут изображение сменилось.
— Ой, смотри! Ты только посмотри, какой красавец!
Вера глянула на экран и обомлела. На экране был… Коля. Ее Коля.
— Как вы сами оцениваете свою работу? — спрашивала у него молодая кокетливая репортерша.
— Это были тяжелые дни, — без улыбки ответил Коля.
Вера поняла, что речь вдет о спектакле, который она видела в ноябре. И действительно, на экране мелькнула нарезка из сцен спектакля.
— Слушай, вот ты все знаешь. Это кто? — спрашивала между тем Оксана.
— Режиссер, — не своим, механическим голосом ответила Вера. — Дай послушать.
— Но вы рады, что получили номинацию? — продолжала репортерша и, не дожидаясь Колиного ответа, развернулась прямо на камеру: — Напоминаем нашим зрителям, что «Тяжелые дни» в постановке Николая Галынина выдвинуты на соискание премии «Золотая маска» в номинации «Лучший комедийный спектакль».
— Это, конечно, приятно, — говорил с экрана Коля, — но давайте дождемся результата.
— А каковы ваши творческие планы? — задала репортерша следующий ожидаемый вопрос.
— Меня пригласили в тот же театр ставить «Недоросля». Но есть и другие предложения.
Вера невольно поморщилась, вспомнив, как разговаривала голосом немца Вральмана.
Когда сюжет закончился, Оксана забросала ее вопросами. Вера выключила телевизор.
— У меня горло болит. Я не могу его перекрикивать.
— Ну, Вер, ну, расскажи! Ты его знаешь?
— Я была на его спектаклях. Он выходил на поклоны. Кстати, советую тебе детей сводить.
— Да ну, я театр не люблю. Я больше кино люблю. А он такой красавец — мог бы сам сниматься.
Вера слушала ее вполуха и рассеянно кивала в ответ. Она не подавала виду, но ей хотелось, чтобы Оксана, выпив ритуальную чашку кофе и выкурив ритуальную сигарету, ушла поскорее. Едва простившись затем с Оксаной, Вера заперлась у себя в кабинете. На душе было тоскливо, тревожно…
Коля… Ты думаешь обо мне? Вспоминаешь меня? Я тебе еще нужна? Ужасно было неловко, когда я сама позвонила, но оказалось, что не зря. А может, все-таки зря? Ладно, что толку об этом думать? Если ему будет нужно, он сам проявится, решила Вера.
Он проявился.
* * *
Получив номинацию, Николай набрался смелости, снова позвонил Вере на работу и пригласил на церемонию присуждения и вручения наград. На этот раз, к его удивлению, она согласилась.
— Давай я за тобой заеду, — предложил Николай.
— Спасибо, но давай лучше встретимся прямо там, на месте, — возразила Вера.
Конечно, где ему возить ее на своей подержанной «Тойоте», с горечью подумал Николай, хотя в глубине души понимал: дело вовсе не в классе автомобиля. Ей дорога ее независимость от него.
ГЛАВА 20
Они встретились в вестибюле Театра имени Моссовета, и опять, даже издали его поразила ее красота. Черное вечернее платье с длинным, но узким вырезом подчеркивало воздушную стройность фигуры. Жемчужное ожерелье придавало ее облику изысканность и аристократизм, гладко зачесанные назад волосы были уложены каким-то сложным, испанским, как он потом узнал, узлом на затылке. Сам Николай почувствовал себя неловко рядом с ней в смокинге, взятом напрокат. Но Вера улыбнулась ему, взяла под руку, и он забыл обо всем.
