– Кажется, ты нашла здесь друзей, не правда ли?
Женский голос раздался за моей спиной неожиданно. В нем было скорее утешение, нежели упрек. Я узнала ту пару из раздевалки. Они улыбались, а мужчина смотрел мне в глаза, сосредоточенно мастурбируя. В его глазах были искорки смеха, он размахивал членом, как тростью или курительной трубкой.
Их вторжение заставило меня почувствовать себя неловко, но я восприняла их появление как лучший возможный исход, благодаря которому я выйду из этого положения с наименьшими потерями. Не убирая пальцы с клитора женщины, которая млела от моей ласки, я повернулась верхней частью тела к мужчине, приблизившись губами к головке члена Мистера Раздевалкинза. Он понял мое намерение и тут же протолкнул свой огромный вздувшийся пенис мне в рот. Несмотря на немного неприятный кисло-мускусный вкус, я попыталась спрятать зубы и язык, чтобы полностью принять его.
– Я знала, что мы с тобой подружимся, – довольным голосом сказала его подруга.
Она подошла, в свою очередь, и легла на спину, расположив голову прямо подо мной напротив моей вульвы.
Я было хотела запротестовать, но член ее мужчины заткнул мне рот. Секунда за секундой его движения становились все более смелыми, он так глубоко засовывал своего дружка мне в рот, что я едва не задыхалась.
У них уже сложился свой набор ласк. Вскоре женщина начала лизать мою киску. Иногда размашистым движением языка она проходилась по всей поверхности, иногда маленькими толчками нажимала кончиком языка на малые половые губы и капюшон клитора. Кляп из плоти, заткнувший мой рот, подавил крик, который вырывался наружу, когда внезапно она погрузила свой язык во всю длину в мое влагалище.
Приоткрыв глаза, я заметила, что Ольга сдержанно улыбается, хлопая ресницами, в знак одобрения моей инициативы. В голове промелькнул тупой вопрос, прицепившийся ко мне из какого-то ток-шоу: «Является ли изменой оральный секс?» Стала ли я изменщицей по отношению к Луи, согласившись на это жертвенное блюдо?
В это время Миссис Раздевалкинз вылезла из-под меня и властной рукой указала на мою киску своему мужу, решив отдать меня ему. Но я не позволила им выбирать вместо меня. Разрешить, чтобы мной овладели, – это уж нет. Покинув двух женщин, я повернулась к мужчине. Я держалась изо всех сил за его бедра, приближаясь к его лобку при каждом толчке, каждый раз все более неистовом, пока не почувствовала, что его головка упирается в самые дальние уголки моего горла. Я удерживала его член в плену своих движений. Я сосала так быстро, так хорошо и так сильно, что он, наверное, был бы неспособен вытащить пенис из моего рта, даже если бы захотел.
– Спокойно, дорогая! – нахмурилась Миссис Раздевалкинз. – В таком ритме ты заставишь его кончить за две минуты!
Пророчество не замедлило сбыться: после нескольких судорожных сжатий первые горячие и вязкие капельки выступили на конце его головки. Рефлекторно я отпрянула от него, и мужчина кончил уже снаружи. Несколько капель спермы все-таки забрызгали мои щеки и губы.
– Оооооо! – застонал он. – Да ты суперсосалка.
Я приняла этот комплимент с улыбкой и поднялась, разминая затекшие колени. Покинув наполовину сытую парочку, я вернулась к Ольге.
– Ну, вы получили, что хотели. Теперь мы можем туда пойти? – спросила я с беспокойством.
Страная смесь гнева и разочарования. Я не наслаждалась, а подчинялась приказу. Я была в бешенстве. И злилась не столько на тех, кто воспользовался моими ласками, сколько на себя. Я должна была, я была обязана суметь отказаться от этих несправедливых условий.
Я шла за блондинкой Ольгой, стройная фигура которой была прикрыта лишь маленьким белым прозрачным платьем. Одной рукой она набирала сообщение на мобильнике – думаю, оно адресовалось Дэвиду. Я преодолела испытание, которое он для меня приберег, и его соучастница выполнила свою задачу. Лишь сейчас начнется настоящий бой, и мы сможем подняться на ринг.
В этот час квартал Пигаль кишел провинциальными туристами, которые образовывали вокруг нас красочную и разнородную толпу. Пигаль был настоящим котлом, переплавляющим представителей всех городов и стран.
– Круто здесь, правда? – бросила Ольга, внезапно оживившись. – Мне нравятся самые разные люди!
Наверное, это следовало понимать как то, что она любит межрасовое двойное проникновение.
Но я остановила свои грязные мысли и проверила сумку: фотоаппарат с собой, батарейка заряжена.
Миновав бульвар Клиши и обойдя полукругом площадь Пигаль, мы оказались перед солидным фасадом Folie’sPigalle, еще одного из ночных клубов на правом берегу Сены. Нам оставалось лишь добраться до улицы Жана-Баптиста Пигаля. Дело двух минут, не больше. «Слишком быстро все происходит», – отметила я про себя, когда мы пошли по пологому склону. София и Фред точно не успели бы прийти сюда вовремя. События разворачиваются стремительно. Пока я пересекала маленький дворик с тремя деревьями прямо напротив «Шарма», во мне кипели практически те же эмоции, что и во время моего первого появления здесь полтора года назад.
Каждый шаг отзывался болью моих мук, разрушенных надежд и воспоминаний. А ведь всего несколько месяцев назад я не знала этого места! Сколько всего я тут впервые попробовала… Но один опыт затмевал все другие: здесь был мой первый раз с мужчиной моей жизни.
– Все нормально? Ты плохо себя чувствуешь? – забеспокоилась Ольга, оглядываясь.
Быть может, я изменяю даже не Луи, а в большей степени тем священным для нас воспоминаниям, которые хранит это место? Но моя жажда истины побеждала все, заставляя меня идти наперекор себе вперед, к решающим разоблачениям.
– Нет, все нормально… Идем.
Когда мы зашли в холл, Жак едва поднял нос, склонившись над гостевой книгой. Теперь я понимаю настоящую сущность его работников и отношение консьержа ко мне, что-то среднее между хитростью и лукавством. Исиам отсутствовал на своем посту около лифта, и мы поднялись одни до пятого, последнего этажа. Его кроваво-красный коридор казался самым безлюдным в здании. Я была здесь всего один раз, когда заходила в номер Мари Бонапарт. Таким он и застыл в моей памяти – секретным и наполненным тайнами, где наше бессознательное свободно резвилось, как в саду.
Ольга приказала выключить мобильный и, проверив, что он действительно выключен, провела меня до двери напротив номера Мари Бонапарт. В отличие от всех других номеров, у этого дверь была не красной, а черной. Переступая через порог, я постаралась не видеть в этом плохого предзнаменования. Как я и требовала, комната была погружена в полную темноту благодаря шторе, завешивающей вход.
Мое дыхание участилось. С каждой секундой оно становилось все более лихорадочным, я выдыхала сразу же после короткого и слабого вдоха. Мои ноги дрожали. Против воли грудь распухла, а соски стали твердыми.
