Постоянно возвращаясь к своим мыслям, в надежде, что ко мне придет озарение, я слонялась по улицам Нувель Атен, словно Элайза Дулитл из «Моей прекрасной леди», перебирающая камушки во рту[7]. В какой-то момент я захотела задать несколько вопросов господину Жаку, но, вероятно, он бы прикрыл своих хозяев, как делал это всегда.
Также я удержалась от того, чтобы позвонить обоим братьям, и ограничилась СМС-сообщением Маршадо.
Осознавал ли Франсуа, что в тот единственный раз, когда я отдалась ему, он лежал на простынях, принадлежавших его старому другу?
В ответном СМС Маршадо сдержанно подтвердил получение моего сообщения и написал, что направляется в Сен Броладр, где собирается подробно исследовать место.
«Я хочу вернуться, я хочу вернуться домой… Я хочу вернуться домой к себе», – звучали слова одного популярного шлягера, который напевала мама, готовя на кухне, когда я была маленькой. Я тут же окунулась в ту атмосферу ярких 80-х.
Квартира-студия на улице Трезор теперь уже не казалась мне тихой гаванью, я знала заранее, что на сей раз найду там не больше ответов на свои вопросы, чем на улицах этого враждебного мира.
Я всегда ценила моменты, позволявшие мне слоняться, когда другие бегут, или прорываться сквозь толпу, когда остальные лениво гуляют. Парижское утро уже забурлило, и наблюдать прохожих, деловых, спешащих куда-то, уже раздраженных упреками, что они что-то не сделали на учебе или работе, в контрасте со мной, никуда не спешащей, было удивительно приятно. Зайдя в подъезд, я увидела, что мой почтовый ящик переполнен письмами, несколько конвертов из крафтовой бумаги без марок, несомненно, указывали на то, что их принесли лично, а не отослали почтой. В любом случае почтальон никогда не приходил раньше десяти или одиннадцати утра.
На секунду я впала в дрожь от мысли, что Луи разыскал меня здесь этой ночью, после того как Соня увела меня на девичник.
Может быть, он пришел извиниться, помириться, соединить наши тела, чтобы облегчить боль наших душ. Как и всегда, когда я мечтала о нем, приятные и мучительные мурашки пробежали по моему телу, моей груди, моей вагине. Луи уже стал частью моей ДНК. Словно у меня под кожей был прослушивающий жучок, который при малейшей мысли о нем включался.
Все мое тело тут же возбуждалось от желания. Я поднялась до своего шестого этажа так быстро, как позволяли отяжелевшие от бессонной ночи ноги. Только прикрыв за собой дверь, я мигом разорвала конверты. Сначала я подумала, что это ошибка, поскольку на некоторых листах были те же слова, что Луи мне писал когда-то. Но, пробежавшись по ним нетерпеливым взглядом, я поняла, что это не ошибка, а продолжение его «Алфавита» в дополнение к написанным двум частям. Я заметила, что во всех текстах есть одна общая черта: там было написано не «моя грудь», «мои ягодицы» или «мой живот», а «его». Каждая часть его анатомии словно говорила голосом его раскаяния. Все его тело умоляло меня о прощении. Все его существо заклинало меня отказаться от плана сражения с Дэвидом. Он больше не запрещал мне общаться с братом: он просил не делать этого.
Но даже когда раскаивающаяся проза Луи убеждала меня в искренности его чувств, даже когда каждая из моих эрогенных зон требовала вновь соединиться с зоной его тела, я знала, что не могу отступить. Если я хочу, чтобы братья по-настоящему сбросили свои маски, у меня нет другого выхода, кроме как столкнуть их друг с другом. Это было непросто.
Мрак сгущался по мере того, как я продвигалась на их территорию – «Рош Брюн», два особняка на улице Тур де Дам, «Отель де Шарм», а теперь и особняк в сквере д' Орлеан. Было очевидно, что все это как-то связано. Все вело к одному и тому же источнику, какой-то излучине в реке прошлого семьи Барле.
Если бы мне удалось узнать, кто из них снимал на видео комнаты «Отеля де Шарм», я наконец распутала бы эти нити манипуляций. Я не надеялась определить, какой из братьев был на стороне Добра и какой – на стороне Зла. Луи все равно нес груз вины. Я хотела лишь понять, что это означало для него. И помочь ему выиграть процесс.
Я опасалась, не взломаны ли мои логин и пароль от блога. К счастью, все было в порядке.
Логин: elleetlouis
Пароль: hoteldescharmes
Зайдя в свой профиль, я написала новую заметку, как будто предназначенную для Луи:
«Встретимся этим вечером в 22.00, в комнате на твой выбор. Единственное условие – чтобы она была абсолютно темной».
Я не сомневалась, что Дэвид ознакомится с этим сообщением и поймет, что комната находится в «Шарме». Он точно будет там, ведь темнота позволит ему остаться неузнанным. На эту идею меня вдохновили Соня и ее невидимый любовник. Я рассчитывала, что подруга с Фредом помогут поймать моего бывшего будущего мужа с поличным.
– Ты хочешь, чтобы мы сидели в засаде перед отелем и зашли туда вслед за Дэвидом?
Когда я изложила ей свой план по телефону, она выпала в осадок, но ничего не возразила. К счастью, Соня восприняла мое предложение как удобную возможность искупить свое недавнее мелкое предательство.
– Ладно, – сказала она игривым тоном заговорщицы. – А если туда придет Луи?
– Если он прочтет мое сообщение и решит, что оно адресовано ему, то вы его перехватите. Если он от вас уйдет… будь что будет. Признаюсь, меня бы не расстроила игра в правду с братьями. Это была бы всего лишь половина истины. Я сомневаюсь в том, что из этого получится очная ставка.
– А что мы скажем Луи, чтобы его остановить?
– Не знаю. Можешь сказать, что в здании пожарная тревога, Исиам предупредил.
– Хм… Не очень-то правдоподобно.
– Ох, ну, сымпровизируйте что-нибудь!
Менее часа спустя под моей заметкой появился комментарий. Приглашение было принято. Как я и рассчитывала, Дэвид попался на крючок, но оставался недоверчивым: «Давай сначала встретимся снаружи. В 21.45 в клубе «Ту Мунз». Свидание в джакузи».
Я опять позвонила Соне, попросив о помощи.
– «Ту Мунз»! – воскликнула она с нервным смешком.
– Что? Что здесь удивительного?
– Ничего, дорогая. Только то, что это самая большая свингерская сауна в Париже. В такое время там больше народу, чем в метро в час пик. Мягко говоря, это не лучший вариант.
София была слишком хорошо осведомлена о таких вещах. Мне не хотелось знать, насколько распущенный образ жизни она ведет, мысли об этом доставляли мне дискомфорт.
Предложение Дэвида значительно усложнило задачу. На людях, при полном освещении, было бы трудно заставить его признаться в своих обманных действиях, направленных на то, чтобы скомпрометировать Луи. Его присутствие в клубе не будет означать признания в его махинациях в блоге. К тому же маловероятно, что он собирается прийти туда лично, ведь в таком случае все его маски мгновенно спадут.
