– Почему? – удивилась моя проводница. – Ты боишься, что к тебе будет приставать какая-нибудь баба?
Страх? Нет. Желание? Тем более нет, хотя я знала, что флирт со стороны женщины был бы более утонченным и лестным для такого больного эго, как у меня, нежели методы подката мужчин. В любом случае я не хотела, чтобы меня соблазнили этой ночью, какого пола бы ни был кандидат и какими качествами он бы ни обладал.
– Пойдем скорее, – увещевала меня подруга, таща в глубь заведения, – я изображу твою девушку. На крайний случай, если кто-то попытается к тебе подкатить, я тебя поцелую взасос!
Вот такой я любила Соню: естественной настолько, чтобы говорить такие вещи не краснея, непринужденно флиртуя в этой неуверенной зоне, где дружба на «ты» с желанием, но никогда не переходит к сексу.
Клуб «Каламити Джо», переделанный, закрытый и вновь открытый столько раз, что череда его закрытий и смена владельцев уже сделала его знаменитым, был заполнен элегантно одетыми тридцати– и сорокалетними женщинами. Большинство из них подчеркивали нарочитую женственность своими нарядами, прической и макияжем, иногда с помощью огромных каблуков, накладных волос и силиконовой груди. Они пустили в ход все средства, чтобы создать самый привлекательный вид, какой им могла позволить естественная красота.
Я направилась к барной стойке, но Соня потащила меня в противоположном направлении, как будто уже знала внутреннее расположение клуба – я не осмелилась спросить, была ли она здесь раньше, и уж тем более с кем.
Минуя череду лабиринтом идущих дверей и закутков, мы оказались в слабо освещенном коридоре перед множеством маленьких комнат, занятых и пустых. Чем дальше мы уходили в глубь коридора, тем более понятной мне становилось предназначение этих отгороженных комнат: в них совсем не было мебели, вместо этого на полу лежали многочисленные маты, поднятые до уровня пояса и покрытые широкими банными полотенцами. Там обнаженные женские пары, иногда в компании третьей участницы, предавались любви в симфонии жарких хрипов и сладких стонов. Не мы одни оказались невольными наблюдающими за этими сценами, поскольку, даже если любовницы запирались, можно было увидеть происходящее сквозь решетчатую деревянную дверку, по всей видимости, специально задуманную таким образом.
Озадаченная, я бросила взгляд в ближайшую комнатку, где три темноволосые нимфы со стройными телами собрались вместе по прихоти своих желаний. Мое внимание сразу же приковало то, как они меняли позы: очень плавно, так грациозно, словно танцевали балет. Кроме некоторых порнофильмов, которые я давным-давно смотрела с Фредом, я ни разу не видела женщин, занимающихся любовью. Нежность и дружелюбие, которые исходили от каждого их движения, так же очаровало меня, как и решительность, с которой они порвали с грубыми, можно сказать, жестокими отношениями, царящими в гетеросексуальных парах, за которыми мне доводилось наблюдать со стороны.
Среди них я заметила главную заводилу этого вальса. Самая старшая женщина лет пятидесяти подавала молчаливый сигнал перейти от одной позиции к другой. Она всегда брала на себя инициативу в проникновении, используя собственные пальцы, огромный фаллоимитатор или превращая в подходящий инструмент руки своих любовниц. Она решала, в какое отверстие, с какой силой и как долго.
Пока все втроем отдыхали, лежа на спине, она подвинулась, чтобы засунуть указательный и большой пальцы обеих рук в большие, раскрывшиеся вагины своих подруг, расположившихся по обе стороны от ее крупного, но удивительно худого для такого возраста тела. Лежа валетом, двое других могли, в свою очередь, соединить руки между ее ног, погружая по три пальца во влажную вагину их госпожи. Тела женщин пульсировали в сумерках в ритме их рождающегося наслаждения, и в течение нескольких долгих мгновений я была полностью поглощена этой зыбью дрожащей плоти.
Несмотря на то что я была одета, не отдавая себе в том отчета, я провела рукой между своих сжатых бедер, разрываемая желанием разделить с ними удовольствие и стыдом поддаться этому.
– Пойдем отсюда, выпьем.
Зачем Соня мне показала все это? На какой эффект она надеялась?
На мгновение я вновь увидела свою подругу в комнате для приватного танца ласкающей свою вульву у меня на глазах, после того как закончилось ее двадцатиминутное выступление.
Она схватила меня за руку и потащила в бар, где собралась еще более пестрая публика. Могу поклясться, что, пока мы проходили через танцпол, заполненный людьми, чьи-то руки трогали меня за талию и ягодицы.
– Что желаете, девушки? – бросила барменша, закованная в корсет даже более узкий, чем тот, что я надевала на новоселье.
– Может, джин-тоник? – предложила Соня.
Я кивнула в знак согласия, и тут в моем поле зрения появился силуэт блондинки, окруженной двумя дылдами, которые ласкали ее на глазах у всех. Блондинка, похоже, чувствовала себя непринужденно, демонстративно раздумывая, на чьи ласки ответить, может быть, мечтая про себя о двойном удовольствии.
– Капец, – не сдержалась я, вздыхая и беря бокал у Сони.
– Что случилось?
– Там. Девушка. Маленькая полноватая блондинка.
– Что, она в твоем вкусе, да? Хочешь, чтоб я ее подцепила для тебя?
– Хватит шутить. Это Хлоя!
– Хлоя? Я обязана ее знать? – сыронизировала она, попивая полупрозрачную жидкость.
– Она помощница Дэвида!
Без скучного пучка на голове и очков, в обтягивающем платье-футляре ее было не узнать. Она даже выглядела симпатичнее. Но отказалась ли Хлоя здесь от своих маниакальных замашек? Или просто коротала время, прежде чем накинуться на этих двух девушек и прогнать их вон.
– Обалдеть! – воскликнула Соня, оглушенная музыкой и гулом толпы. – Думаешь, Дэвид в курсе, что его секретарша кому-то облизывает после тяжелого рабочего дня?
Я никак не отреагировала на грубое выражение, прикованная к этому зрелищу.
– Удивительно. В повседневной жизни все считают ее одинокой, отчаявшейся женщиной, зашедшей в тупик… Это как доедать остатки корма за своей кошкой.
Мое воображение тут же нарисовало карикатурный образ бедной страдалицы, чья интимная жизнь была скучной и невыразительной, как серое полотно.
Я пробралась сквозь толпу и широкими шагами направилась к пухленькой блондинке.
– Привет, Хлоя!
Я представляла самого Дэвида в своем лице, так что она была ошеломлена. Ее глаза быстро забегали, ища в сумерках уловку для оправдания.
– При… Привет.
– Я так рада тебя видеть! – весело бросила я.
Помню, мы раньше обращались друг к другу на «вы». Но вовсе не правила хорошего тона в наибольшей степени поставили ее в тупик.
