След номер три: на углу улицы Мануэль обнаженный Луи стоит передо мной на коленях. Одна его рука ползет от моего живота к груди, его пальцы начинают щипать мои соски, а в это время другая рука скользит у меня между ног, проверяя со всей серьезностью увлажненность моей вульвы. Он начинает тихонько прочесывать языком уже набухшие малые половые губы, и по сиянию глаз Луи видно, какое наслаждение ему доставляет это занятие. Он растягивал удовольствие как можно дольше, чтобы подвергнуть испытанию мое желание, он ждал, когда я схвачу его руку и потребую, чтобы он проник в меня. Этого не пришлось долго ждать. И даже то, что мы были на улице, не умерило его пыл, скорее наоборот: пока его правая рука входила и выходила из меня, другая покинула мою грудь и спустилась к анусу. Он вставил указательный палец точно в центр звездочки. Мой сфинктер рефлекторно сжался, потом мало-помалу расслабился, и длинный тонкий палец продолжил свой путь в узком проходе. Два удовольствия внезапно соединились где-то внизу живота с такой точностью, что казалось, будто его руки касаются друг друга сквозь мою плоть. Из моей груди вырвался неудержимый крик. Не заметив, я оказалась на земле, стоя на коленях.
Я кончила бредить, а перекресток Нувэль Атэн уж виднелся вдалеке, словно длинная осыпавшаяся фреска во славу нашей страсти, и я поняла, что ноги привели меня на улицу Тур де Дам.
Как было не зайти, чтобы покормить Фелисите и взять немного одежды?
Поднимаясь по пологому склону, я заметила на другой стороне улицы мужчину, выходящего из одного из особняков. Ускорив шаг, я узнала грузную походку Армана. Первое, что меня удивило, было то, что он выходил не из особняка Дюшенуа, а из Особняка Мадемуазель Марс. То, что у него имелся ключ, привело меня в замешательство. Как он его раздобыл? Интересно, Луи в курсе этого или же Арман действует по приказу Дэвида? Мне снова вспомнились трогательные объятия, которыми пожилой человек наградил меня несколько недель назад и в искренности которых нельзя было сомневаться, и я подумала, что он мог туда прийти, чтобы полить цветы и покормить кошку.
Второй же сюрприз заключался в том, что после этого Арман пошел не к Дэвиду, а в совершенно противоположном направлении. Сделав несколько трясущихся шагов, управляющий свернул направо, на улицу Рошфуко. Я последовала за ним, держась на значительной дистанции, которая позволяла лишь различать его силуэт с сумкой в руке.
– Куда же ты идешь так рано, Арман? Какая неблагодарная миссия тебе вновь поручена? – вздыхала я про себя.
Дойдя до пересечения с улицей Сен-Лазар, управляющий повернул налево. Чтобы не привлекать внимание нескольких прохожих, идущих на работу, я вновь надела свои туфли. Арман опять повернул налево, на улицу Тэбу, оставив позади почтовое отделение, расположенное в здании в стиле арт-деко.
Чуть поодаль виднелись изящные ворота, ведущие в частные владения. Арман тотчас испарился за ними. Дойдя до них, я увидела на фронтоне надпись, сделанную золотистыми буквами:
«СКВЕР Д’ОРЛЕАН».
Мое сердце заколотилось, а дыхание сперло, я засеменила на носочках, чтобы незаметно проследить за управляющим. Резкий поворот – и вот первый дворик, наконец-то мы оказались в сквере, точно таком же, как в хвалебных описаниях, которые я читала в интернете. Восторг был столь силен, что мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не потерять Армана из виду. Он же продолжил свой путь, уже пересек площадь, обогнул бурлящий фонтан в ее центре. Ослепительная белизна стен здания и колонны в античном стиле создавали впечатление, словно мы находимся в одном из самых роскошных районов Лондона, Челси или Мейфэре. Иллюзия была совершенной, как и полнейшее ощущение перемещения в пространстве.
Другой конец прямоугольника, утопающего в зелени, увы, оказался заставлен дорогими машинами. Мужчина прошел под второй аркой и скрылся в тени.
Я увидела, как он остановился перед входом в какое-то здание. Набрав код домофона, Арман удивительно проворно проник в холл. Когда я, в свою очередь, подошла к двойной двери, выкрашенной в зеленый цвет, было уже слишком поздно. Я напрасно дергала ручку двери, она не поддавалась. Арман ускользнул.
У входа не было ни души, шум поднимающегося лифта я бы услышала. Я сделала вывод, что он поднялся пешком. И тут я заметила мраморную табличку, висевшую под аркой: «Жорж Санд жила в этом здании на первом этаже с 1842 по 1847 – Общество друзей Жорж Санд». На противоположной стороне висел номер 5. Сквер д’Орлеан, дом 5.
Хоть и не имея ни малейшего доказательства, я была убеждена, что Арман пошел именно в апартаменты знаменитой писательницы. Я пыталась уловить какое-либо движение на этаже (загоревшийся свет, движение колыхнувшейся шторы), но не заметила ничего подобного.
– Франсуа? Франсуа, это Эль…
Возвращаясь обратно, ко входу в сквер, озадаченная, как никогда, я испытывала острую потребность поделиться своими открытиями с Маршадо.
В двух словах я пересказала ему увиденные мной факты, включая ту катастрофическую встречу с Луи и его адвокатом и мои ночные приключения. По тяжелому хрипловатому голосу Маршадо я поняла, что разбудила его. Я и сама ужасно хотела спать.
– Он точно вошел в пятый дом, вы уверены?
– Да.
– Гм… – проворчал он. – Кажется, все начинает складываться в единую картину.
– В какую же?
Если в такой час ему было трудно проснуться – это потому, что журналист продолжал поиски до глубокой ночи. Сидя в номере гостиницы в Ренне, он обзвонил своих самых надежных информаторов, особенно тех, кто мог иметь доступ к документам налогоплательщиков, касающимся имущества: некоторых нотариусов и налоговых инспекторов, которые легче всего открывали профессиональную тайну, если люди знали, как их правильно умаслить или какими средствами на них надавить.
– Андре Барле купил квартиру Жорж Санд по адресу Сквер д’Орлеан, дом 5, на первом этаже в левом крыле, на аукционе в мае 1977 года. Апартаменты были проданы господином Корнет де Сен-Сиреном.
Самый знаменитый аукционист Парижа в то время. Даже такая тупица, как я, это знала.
– Как раз сразу после усыновления Дэвида, – заметила я.
– Именно.
Кем бы ни был тот, кого пришел навестить управляющий, облаченный в свои велюровые штаны, ясно, что он как-то связан с семьей Барле. Но на кой черт им понадобилось это секретное место? Кто принял такое решение? Неужели Дэвид настолько болезненно переживал смерть бывшей жены, что создал для нее что-то вроде мавзолея?
Франсуа был категоричен: ни разу за все двадцать лет его дружбы с Дэвидом он не упоминал о своем столь престижном имуществе.
– Вы узнали, кто занимал эту площадь все это время? Может быть, ее сдавали в аренду или заложили?
