— Павлин? Что… что ты делаешь здесь?
— А это кто? — задал вопрос мальчишка, обратив сердитый взгляд на преторианца.
— Никто, — поспешила ответить Тея, прежде чем Павлин сообразил, что сказать в ответ. — Ступай назад в дом.
— Но, мама…
— Ты еще будешь препираться со мной!
Мальчишка бросил в сторону Павлина еще один колючий взгляд и зашагал к дому.
— Кто это, Тея? — поинтересовался Павлин, стараясь не выдать любопытства в голосе.
— Никто. И какое тебе дело, что он такой?
— О, еще какое! Ведь я преторианец, префект. И мне полагается знать, что происходит в семействе императора. Какие дела творятся у него за спиной.
Негодующий блеск в ее глазах померк, сменившись страхом.
— Викс не имеет к императору никакого отношения. Он всего лишь мальчишка-раб.
— Он твой сын.
— Он никто.
— Это твой сын. — Пауза. — Ведь он никак не может быть сыном императора.
— Боже, нет, конечно, — Тею передернуло при этой мысли. — Его отец мертв. Это важно? — она посмотрела Павлину в глаза. — Викс живет здесь, у Флавии Домициллы. И когда я бываю в Тиволи, то навещаю его. Это кому-то мешает?
— Тогда почему ты так испугалась? — Пауза. — Как понимаю, императору ничего не известно?
— Нет, ничего.
— Но почему? Ведь он, наверняка, не стал бы возражать…
— Я не знаю, стал бы или нет. Не знаю. Возможно, он просто бы пожал плечами и сказал: «Кому какое дело до того, что ты когда-то прижила ребенка?» А возможно, что нет.
Она вновь посмотрела на него.
— Домициан не любит детей. Он не любит напоминаний о том, что у меня до него были другие мужчины. И я не думаю, что он был бы раз видеть свидетельство того, что я от кого-то другого родила крепкого, здорового ребенка, а от него так и не зачала. Ты ведь знаешь его не хуже, чем я, Павлин Норбан. Что ты скажешь по этому поводу?
Улыбка слетела с лица префекта.
— В течение прошлого года я видела Викса лишь трижды. Трижды. Когда он научился пользоваться мечом, меня рядом с ним не было, и я не могла похвалить его. Когда он нечаянно во время учебного поединка сбил с ног сына Домициллы, я не смогла его за это отчитать. Когда он упал с дерева и сломал руку, я не смогла наложить ему повязку, потому что меня рядом с ним не было. Но даже всего лишь трижды в году это лучше, чем ни разу.
Павлин пристально посмотрел на нее.
— Не надо ничего говорить, — в глазах и голосе Теи читалась мольбы. — Прошу тебя, не надо.
Неожиданно он поймал себя на странной мысли. В течение всего времени, которое он провел в ее обществе в императорском дворце, он ни разу не видел Тею такой счастливой, как в те несколько минут, когда она улыбалась рыжеволосому мальчику.
— О боги! — Павлин убрал с глаз челку. — Вообще-то я должен отвезти тебя назад на императорскую виллу. Но я даю тебе час, хорошо?
Ее лицо озарилось улыбкой. В эти мгновения — в пыльном платье, с ниспадающими на спину волосами — она показалась ему еще прекрасней, нежели украшенная с головы до ног драгоценностями. Еще пару секунд она стояла, улыбаясь ему, счастливая, как ребенок, а затем повернулась и следом за сыном побежала в дом.
Павлин задался мысленным вопросом, уж не влюбился ли он? Боги, вот уж что ему меньше всего нужно.
— Павлин Вибий Август Норбан? — раздался за его спиной женский голос.
Он резко обернулся и увидел в воротах сада Флавию Домициллу.
— Если не ошибаюсь, в последний раз я видела тебя, когда тебе было десять лет. Позволь пригласить тебя в сад. Там прохладно, и ты расскажешь мне последние новости.
Вместе они направились в сторону дома. Неожиданно до Павлина дошло, что впервые за три года службы преторианским префектом и доверенным лицом императора у него появились от Домициана секреты.
Глава 23
Тиволи
Садовник, известный всем, кто обитал на вилле Флавии Домициллы, как Стефан, склонился над источником, чтобы умыть лицо, когда над кустами со свистом пролетел камень и больно ударил его в плечо.
Он инстинктивно, плавным движением обернулся, выхватил из-за ремня нож и приготовился нанести удар. Среди колючих кустов мелькнула туника из грубой шерсти. Стефан тотчас схватил и дернул. К его ногам упало что-то тяжелое. Он пошатнулся, выпустил тунику из рук, а когда восстановил равновесие, то обнаружил перед собой девятилетнего мальчишку.
— Я так и знал, что никакой ты не садовник, — крикнул мальчишка.
Арий облегченно выдохнул. От прохладного осеннего ветерка его руки весь день были покрыты гусиной кожей, но сейчас ему сделалось жарко. Он никогда не мерз перед поединком.
— Когда садовники пугаются, они бросают лопаты и начинают сыпать проклятиями. Они не хватаются за нож и не становятся в боевую стойку. — Мальчишка с вызовом сложил на груди руки и окинул Ария с головы до ног придирчивым взглядом. — Варвар.
Арий протянул руку, чтобы схватить наглеца. С хитрой улыбкой мальчишка тотчас отскочил назад.
— Я знаю, кто ты.
Разумеется, по просторному дому Флавии Домициллы бегали несколько десятков мальчишек-рабов, однако лицо этого показалось ему знакомым.
— Я знаю, кто ты. Я видел тебя в Колизее. Твой последний бой.
— Ты сам не знаешь, что говоришь! — Арий наклонился и поднял с земли нож. — Мое имя Стефан. И я работаю на виноградниках.
— Я видел Варвара.
— У тебя слишком богатое воображение, — сказал Арий, а про себя выругался. Он был так осторожен, старался не высовывать носа из виноградников, старался лишний раз не бывать в доме, разве что в случае крайней необходимости, чтобы отчитаться перед Флавией.
Другие рабы видели его так редко, что им вряд ли было известно, что он садовник, не говоря уже о его гладиаторском прошлом. И вот теперь этот мальчишка, который всего раз видел его в прежнем обличье, узнал его едва ли не с первого взгляда.
— У тебя трехногий пес, как и у Варвара, — стоял на своем сорванец. — А еще у тебя на руке шрам, в том месте, где у гладиаторов бывает татуировка.
— Ожоги бывают у многих. Собаки тоже.
— Эй, я знаю, какие движения у Варвара. Я видел его. Пусть я не смог признать тебя в первый раз, из-за твоей бороды, но даже в первый раз я понял, что садовники так не двигаются.
Мальчишка в буквальном смысле пожирал его глазами.
— Кыш отсюда! — произнес Арий, убирая за пояс нож, и вновь шагнул к источнику.
Мальчишка двинулся за ним по пятам.
— Научи меня.
— Чему?
— Научи! Я хочу стать гладиатором!
Арий в упор посмотрел на него.
