— Рурк, — произнесла она. — Я не ждала тебя.
Ясно.
— Мне нужно с тобой поговорить. Я… эм… хотел рассказать тебе об этом лично.
Дженни нахмурилась и отвела взгляд, словно… Рурк не мог избавиться от ощущения, что Дженни вела себя как преступница в полицейском участке.
Рурк зашел внутрь и закрыл дверь. Не обращая внимания на радостно прыгающего вокруг него Руфуса, он снял ботинки и куртку и предложил:
— Давай присядем?
— Эм… конечно. — Дженни жестом пригласила его на диван.
Рурк решил не медлить. Дженни, похоже, расстроена и чем-то озадачена. Тянуть время было бы жестоко.
— В ледяных пещерах у водопадов найдено тело, — сказал Рурк без всякого предисловия.
Дженни выглядела совершенно сбитой с толку.
— Тело?
— Да.
— Человеческое тело?
Рурк кивнул. Он хотел прикоснуться к Дженни, но вместо этого лишь стиснул кулаки.
— Соннет, Зак и Дэзи гуляли там. Мы еще не производили опознание… — Рурк чуть не сказал «останков», но замолчал. — Поисково-спасательная группа отправится на место, как только позволит погода. Думаю, тебе стоит знать, чтобы быть готовой к известиям.
Ладно, сказал себе Рурк. Пора с этим заканчивать.
— Я почти уверен, что это тело твоей матери.
Рурк видел, как сказанное им постепенно доходит до сознания Дженни. Первоначальное замешательство переходит в понимание, а затем застывает на лице маской боли. Дженни ничего не ответила, только положила напряженные руки на колени и уставилась на них.
— Я сравнил… э-э… одежду с той, что описана в рапорте о пропавших без вести, — объяснил Рурк. Еще раньше он без всякой необходимости перечитывал рапорт в архиве. Перечитывал так много раз, что выучил наизусть и, взглянув на сделанные Дэзи фото, сразу же понял.
— Сомнений быть не может. — Рурк замолчал, ненавидя себя за то, что причиняет Дженни боль. — Мне жаль.
Несколько минут Дженни сидела очень тихо, словно мысленно была где-то далеко. Потом она сглотнула, заправила за ухо выбившуюся прядь волос и глубоко, судорожно вздохнула.
— Когда была маленькой, я вела дневник, — тихо сказала она. — Каждая запись начиналась со слов «Дорогая мама». Так я могла представить, что она рядом. Я не слышала о ней ничего в течение десяти, пятнадцати, двадцати лет, но она все равно была со мной. Ей я рассказывала абсолютно все, она всегда была рядом, когда бы мне ни понадобилась.
— Джен, не знаю, что и сказать. Но мы выясним, что с ней произошло. Клянусь, я не оставлю это просто так.
Дженни сидела до жути спокойная, но Рурк подозревал, что внутри у нее разыгралась настоящая буря. Потом она прочистила горло и отвела взгляд, отчего Рурку снова показалось, что Дженни чувствует себя в чем-то виноватой.
— Эм… насчет этого, — начала она. — У моей матери была тайна… Я только что выяснила.
Дженни поднялась и подошла к столу. Рядом с ее ноутбуком лежала ржавая обугленная коробка для рыболовных снастей, одна из вещей, которая уцелела после пожара. Дженни протянула Рурку кружку с пригоршней маленьких камней.
— Я думаю, это бриллианты, — сказала она. — Точнее, после звонка Лоре я в этом уверена. И думаю, что случившееся с моей матерью связано с этим.
Рурк положил на ладонь один из камней, а Дженни стала рассказывать, что они были спрятаны внутри самодельных рыбацких грузил.
Рурк подумал о возможных причинах смерти Маришки, и по его спине пробежал холодок. Маришка владела спрятанным сокровищем и каким-то образом угодила в беду.
— Нужно проверить, что это, — сказал Рурк. Но холодок, пробежавший по его спине, свидетельствовал о правоте Дженни.
Она стояла возле стола и выглядела пристыженной и потерянной.
— Я так злилась на свою мать, — наконец сказала Дженни. — Я винила ее в том, что она бросила меня и больше не вернулась. Я… не знаю, что теперь чувствовать. — Дженни обхватила себя руками, словно боялась развалиться на части.
Вот в чем дело. Рурк всегда считал себя сволочью за то, что испытывал к этой женщине непреодолимое желание.
В этом осознании не было ничего нового, но даже сейчас, при разыгравшейся трагедии Рурк хотел заняться с Дженни любовью. Однажды они уже сделали это, когда думали, что Джоуи погиб. И вот теперь он рассказывал Дженни о другой беде и все равно страстно желал ее.
— Почему ты так на меня смотришь? — спросила Дженни.
— Ты не хочешь этого знать.
Пища для размышлений от Дженни Маески Приди, весна!
В Польше четверг перед Великим постом называют Tlusty czwartek (Толстый четверг). Когда он настает, знайте: весна уже на подходе. Традиционно люди едят мазуреки, тонкие пироги. Женщины передают рецепты мазурек своим дочерям и дальше через поколения. Семьи собирают и делятся рецептами, вокруг которых возникают жаркие споры о том, какой лучше. Данный рецепт почти всегда оказывается победителем.
Мазурек
½ чашки несоленого сливочного масла
4 унции растопленного какао для кулинарного использования
1 чашка сахара
3 яйца
1 чайная ложка ванили
¼ чайной ложки соли
2 столовые ложки молока
2 чашки муки
глазурь, приготовленная из 1 чашки сахарной пудры и 1–3 столовых ложек молока
дробленый грецкий орех или орех пекан для украшения
Разогрейте духовку до 180 °C. Взбейте сливочное масло, добавьте растопленное какао, сахар и хорошенько перемешайте. По очереди добавьте яйца, ваниль, соль и молоко. Постепенно добавьте муку и хорошо перемешайте. Вылейте смесь на смазанный противень размером 40×25×3 см. Выпекайте около 20 минут. Украсьте глазурью и дробленым орехом. Разрежьте на кусочки и подавайте на стол.
Глава 31
1998 год
В начале субботнего дежурства Рурку поступил телефонный звонок. Он поднял трубку и посмотрел в окно, за которым бушевал сильный холодный ветер.
— Офицер Макнайт слушает.
— Это я, брат, — ответил приветливый голос. — Наконец-то дома.
— Джоуи.
Рурк закрыл глаза и подумал: «Слава богу!» Джоуи наконец-то вернулся. После ошибки, из-за которой Джоуи посчитали мертвым, его отправили в Ландштульский региональный медицинский центр в Германию. Там Джоуи перенес несколько операций по спасению глаза, но это не помогло. Его перевели в армейский медицинский центр имени Уолтера Рида в Вашингтоне и в конце концов уволили с положительной характеристикой.
— Ага, это я, — сказал Джоуи. — Известный также как Счастливчик.
Рурк почувствовал за его словами горькую иронию. Джоуи в ту ночь многое потерял. Своих братьев по оружию, которых он искренне любил, и свой правый глаз. Неудивительно, что это бесповоротно изменило Джоуи, и в его редких письмах и звонках домой теперь проскальзывала холодность и осторожность.
