Вдруг ее лицо изменилось, и она стала похожа на испуганную девочку с дрожащими губами. Она театральным жестом прижала руки к груди.
– О, мисс Эви, пожалуйста, помогите мне! – запричитала Бриджит. – Мой брат… Он в беде, и я не знаю, как ему помочь!
Бриджит захохотала. Эви подумала, что вот-вот подавится желчью, поднявшейся у нее в горле. Ирландка стала похожа на сумасшедшую и говорила как сумасшедшая.
– Обмануть тебя с Боумонтом оказалось проще простого, – заявила Бриджит. – Но с миссис Рафферти было сложнее. Она не такая легковерная, но мы ее изолировали.
– Где миссис Рафферти и ее сын? – дрожа спросила Эви, начиная опасаться худшего.
Бриджит мотнула головой.
– Тебе не стоит за них тревожиться, глупая ты гусыня. Они заперты в церковной ризнице. Я не сделаю им ничего плохого, так как они ирландцы. – Она ухмыльнулась. – Вряд ли теперь они смогут выйти и поднять тревогу.
Ризница была размером с небольшой шкаф, и открывалась только со стороны алтаря.
– Бриджит, не знаю, что ты задумала…
– Если ты сядешь и заткнешь свою глотку, я тебе скажу.
Ирландка кивнула молчаливому незнакомцу, и тот хлопнул Эви огромной ручищей по плечу. Пихнув ее к столу, он толкнул Эви на один из стульев. Она не сопротивлялась, ноги у нее дрожали, и она была рада возможности сесть и чуть расслабиться.
Бриджит прислонилась бедром к столу и подмигнула Эви, которая старалась соблюдать спокойствие изо всех сил.
– Пожалуйста, объясни мне, что происходит, – попросила она. – Быть может, я смогу тебе помочь.
Ирландка в ответ громко расхохоталась.
– А кто сказал, что мне нужна твоя помощь? Впрочем, думаю, мне стоит поблагодарить тебя за работу в доме сэра Милбэнка. Благодаря этому все стало гораздо проще.
Эви вскрикнула.
– Значит, вы задумали убийство? Речь идет о сэре Джеральде?
Бриджит презрительно фыркнула.
– Вряд ли этот болван стоит наших усилий, хотя он, конечно, тоже не переживет эту ночь. Нет, он не тот, кто нам нужен.
– А кто тогда? – Эви говорила спокойно, но внутри у нее все дрожало.
– Оранж Пиль и Ливерпуль, – ответила Бриджит. – И любой другой, кого мы сможем захватить вместе с ними.
Эви нахмурилась, услышав первое имя, но потом она вспомнила, что пару месяцев назад говорил ей Майкл. Оранж Пиль – это прозвище, так ирландцы называли Роберта Пиля, столь ненавистного им статс-секретаря по делам Ирландии. А оранжевый – цвет тех, кто поддерживал права и интересы британской короны. Плохая шутка, а обстоятельства делали ее еще хуже.
– Вы собираетесь убить Пиля и премьер-министра? – спросила Эви. – Господи, как же вы намерены это сделать?
Сложив на груди руки, Бриджит доверительно пододвинулась к Эви, как будто делилась с подружкой сплетнями.
– Я и мои надежные люди, – проговорила она, кивая на своего угрюмого телохранителя, – выработали план, едва выехав из Ирландии. Поначалу было трудно, пока ты не нашла мне работу у сэра Милбэнка. Он живет в громадном особняке на Темзе, в котором есть чудесные погреба и подвал. Погреба наполовину развалились, а вот подвал оказался чистым и сухим. И вот мы целых три месяца таскали туда порох, которого хватит на то, чтобы дом этот взлетел до неба. – И Бриджит снова зашлась хриплым каркающим смехом.
Эви смотрела на нее, оцепенев от ужаса. Дом сэра Джеральда был одним из оставшихся на Стрэнде особняков, архитектурное наследие времен короля Якова. Особняк был гигантским, поэтому неудивительно, что при нем находились не только погреба, но и глубокий сводчатый подвал – помещение, не один десяток лет использовавшееся как склад. В новых домах таких подвалов не было, так что особняк сэра Джеральда как нельзя лучше подходил для гнусной деятельности заговорщиков.
Эви снова понадобилось несколько раз вздохнуть, чтобы вернуть спокойствие.
– Все это похоже на Пороховой заговор 1605 года против Якова Первого и парламента, – вспомнила Эви неудавшийся заговор прошлого века, целью которого было взорвать здания парламента.
Бриджит похлопала себя пальцем по носу.
– Да, я знала эту историю и предложила хранить порох именно в подвале. Туда мало кто ходит, так что мы не встретили никаких трудностей. – Бриджит снова рассмеялась и долго не могла успокоиться. – Ну, конечно, акромя меня да Стэнли, старшого лакея. Он сам показал мне погреб, надеясь, что я задеру там для него свои юбки. И как только я увидела это помещение, сразу поняла, что это то, что нам нужно.
Эви пыталась найти хоть какой-то смысл в словах безумной ирландки, потому что ее речь и постоянный смех наводили на мысль о сумасшествии.
– Но где вы брали порох и как умудрялись проносить в дом так, чтобы вас никто не видел? – спросила она.
– Мы воровали порох с барж, приходивших в Лондон по реке. – Бриджит поморщилась. – Это было непросто, но однажды нам удалось за ночь унести цельный бочонок со старой пристани позади дома сэра Милбэнка.
Эви прижала к груди руку, словно желая унять бешеное биение сердца.
– И сколько… сколько же людей принимали участие в заговоре? Кто еще из Сент-Маргарет занимается этим?
Бриджит фыркнула. Ее скривившаяся физиономия совсем не походила на личико той милой и хорошенькой девушки, которую Эви, как ей казалось, так хорошо знала. Какой же наивной дурочкой она была!
– Не беспокойся, дорогуша, твоя драгоценная благотворительность в порядке, – продолжала Бриджит. – Этим занимаюсь я да те парни, которых ты уже видела, ну и еще несколько человек, о которых тебе знать не следует. Хотя разницы нет, мы сделаем свое дело. Думаю, тебя ждут очень большие неприятности, ведь если бы не ты, ничего бы у нас не получилось. – Она пожала плечами. – Мне даже немного жаль, но ничего не поделаешь.
– А какое отношение твой брат имеет к заговору?
Бриджит резко поднялась, ее лицо дернулось от боли. А потом ее взгляд стал стеклянным.
– У Терри была возможность поддержать нас. Помочь мне. Но как только мы приехали в это чертово место, он размяк.
Эви закусила губу. Стало понятно, что она заблуждалась насчет Теренса, как заблуждалась и во всем остальном.
– Я уверена, что он хотел оградить тебя от опасности, – сказала Эви.
– Да он ненастоящий мужик, – с презрением бросила Бриджит. – Ненастоящий ирландец, я хочу сказать. – Бриджит посмотрела на часы на каминной полке, а затем потянулась за шалью, которую повесила на спинку кухонного стула.
Эви покачала головой: ей стало нехорошо, когда она услышала от Бриджит определение «настоящего» мужчины. Бедняга Теренс наверняка хотел спасти сестру, но даже его любви не хватило на то, чтобы одолеть ненависть, кипящую в ее сердце.
– Когда это произойдет? – спросила она.
