Инфраструктура государственного сектора (здания, средства коммуникации и проч.) были преобразованы даже без особых комментариев. Большинство школьных зданий прекрасно отремонтировали, тысячи школ и сейчас перестраиваются или строятся заново, то же можно сказать о больницах, поликлиниках и помещениях полицейских участков. Парадоксальным образом это стало особенно ясно в результате противоречивых выступлений в прессе 18 августа 2006 г., когда, как написала газета «Times», врачи «с яростью» встретили новость о том, что в рамках самой широкой за всю историю страны программы строительства медицинских учреждений правительство приняло решение о возведении еще шести больниц, потому что медики считали, будто эти средства следует истратить на другие цели. Одно это решение предполагало строительство большего числа больниц, чем за все время правления Маргарет Тэтчер. В то время врачи и их руководители только недоверчиво покачали бы головой, если бы кто-то сказал им, что меньше чем через 20 лет их коллеги будут недовольны тем, что больниц строится слишком много!
Кроме того, большинство зданий, которые возводятся сейчас для государственного сектора, имеют эстетическую ценность: они строятся хорошо и надолго, в отличие от тех, что появились в ходе предшествующей крупной программы строительства для государственного сектора в 1960-х гг., многие из них уже через 20 лет выглядели убого и начали разрушаться.
К этому можно добавить электронные доски в школах, широкополосный Интернет и крупные инвестиции в информационное и коммуникационное оборудование и в приобретение навыков его использования. Я легко могу поверить, что через 25 лет анализ инвестиционной программы Блэра – Брауна покажет, что она ознаменовала собой утверждение новых стандартов инфраструктуры государственного сектора. И это явилось не менее важным достижением, чем введение системы социального страхования при принятии бюджета в 1909 г. или создание Государственной службы здравоохранения в 1948 г.
3. Трансформация кадрового состава работников государственного сектораЕще одним важным достижением станет увеличение числа работников, занятых в разных сферах государственного сектора, и рост их профессионального уровня. В 2006 г. в профессию приходят люди, ставшие врачами потому, что реформы Блэра, проведенные в первый срок его правления, увеличили потребность в количестве докторов. Конечно, им только предстоит внести свой вклад в повышение качества медицинских услуг в государственной системе здравоохранения, но с нынешнего момента и, может быть, еще в течение 30 лет их работа будет приносить результаты. Как отмечено в главе 1 этой книги, в 1999–2000 гг. возникла проблема серьезной нехватки учителей. Теперь ее нет. Растет количество студентов, которые занимаются по педагогическим специальностям, даже там, где всегда ощущалась нехватка кадров, например, в математике и естественных науках. Многие из тех, кому сейчас 25–35 лет, идут работать в школы. (На самом деле, как ни удивительно, люди из этой возрастной группы, решившие поменять род деятельности, самым желательным для себя вариантом называют преподавание; в 2000 г. преподавание было на 92-м месте!) Эти новые кадры практически еще не успели повлиять на осуществление государственных услуг в сфере образования, однако многие из них сделают это в следующие 20–30 лет. Рекордное число молодых людей приходит и в полицию; кроме того, растет и количество занятых в профессиях, обеспечивающих поддержку уже названным профессиям, – медицинских сестер и другого персонала в сфере здравоохранения, технического персонала в школах, работников муниципальных и местных органов. Учеба и переподготовка этих групп также значительно улучшились. Короче говоря, недоработки, которыми отличались эти сферы практически весь послевоенный период отчасти из-за пробелов в политике, отчасти из-за слабой экономики, ушли в прошлое. Маловероятно, чтобы будущие правительства, какой бы политической ориентации они ни придерживались, захотели упразднить этот новый порядок.
4. Новый порядок планирования государственных расходовНовое строительство, увеличение числа специалистов и других работников в сфере государственных услуг – все это стало возможным только благодаря новой системе планирования государственных расходов. Расходы на здравоохранение и медицинское обслуживание, выраженные в процентах государственного бюджета, теперь в среднем соответствуют или превышают показатели, отраженные индикатором Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Большинство людей моего поколения выросли с подспудным убеждением, что государственные услуги в Великобритании сидят на бобах. Если кто-то и проявлял общественную активность по вопросу о государственных услугах, то только для того, чтобы выступить против их сокращения. И вдруг мы обнаруживаем, что оказались в совершенно новой эре, где государственные услуги имеют хорошее финансирование, а наши врачи и учителя получают достойную зарплату и работают в прекрасно оборудованных зданиях. Возьмем лишь один пример, касающийся образования для детей до пяти лет: в этой области наша страна всего за восемь лет продвинулась из отстающих в ряды мировых лидеров. Правда, иногда наши стереотипы не поспевают за меняющейся действительностью. Например, из груди лидеров профсоюзов работников сферы государственных услуг вырывается почти вздох облегчения, когда случается временный кризис с финансированием, как это произошло в области образования в 2004 г. и в здравоохранении в 2006 г., ведь все, что они умеют, – это изображать из себя жертв.
Мы подошли к важнейшему аспекту наследия Блэра – Брауна. В середине 1990-х гг. один из главных вопросов британской политики состоял в следующем: хотим ли мы тратить 40 % ВВП на государственные расходы и добиться такого хорошего качества государственных услуг, что ими захочет воспользоваться все большее число небедных граждан, несмотря на возможность выбрать для себя частные услуги, или станем расходовать примерно 30 % ВВП, подталкивая к частному сектору всех, кому он по карману, и предоставляя жизненно важные и минимально необходимые государственные услуги для бедных. Эти дебаты остались в прошлом, а налицо достижение, которое в историческом плане может оказаться не менее важным, чем социальное государство Клемента Эттли, благодаря даже не столько тому, что делается, а тому, что не делается. На прошлых выборах консерваторы уже обещали, что они выполнят все обязательства правительства по финансированию образования и здравоохранения, а Дэвид Кэмерон даже обещал, если его выберут, увеличить расходы на государственные услуги. Анатоль Калетски, один из самых проницательных политических комментаторов, счел это самой существенной характеристикой политической жизни в период, предшествовавший выборам 2005 г. Он писал об этом в «Times» 24 марта того же года:
Центральная мысль современных консерваторов, заново изобретенная Маргарет Тэтчер и Рональдом Рейганом, состоящая в том, что государственное вмешательство даже с наилучшими намерениями редко идет во благо и серьезные социальные проблемы можно решить, сокращая, а не увеличивая роль государства, уже просто исчезла с политической повестки дня… Каковы бы ни были недостатки господина Блэра, одно гигантское достижение можно поставить ему в заслугу. После 20 лет реформ Тэтчер, направленных на сокращение государственного сектора. Блэр восстановил веру в правительство как креативную и, по сути, благотворную силу. Пока консерваторы не проявят готовность всерьез возобновить дискуссию по этому вопросу. доминирующим политическим кредо Великобритании будет идеология Блэра, а не Тэтчер.
Эту точку зрения подтвердило развитие событий после выборов 2005 г. Питер Ридделл отмечал в газете «Times» 9 сентября 2006 г.:
Для господина Блэра увеличение возможностей для выбора услуг родителями и пациентами и большее разнообразие означают как способ помочь детям в неблагополучных районах (где учреждается большинство академий), так и средство, чтобы убедить средний класс воспользоваться государственной системой. Теперь стратегия уже дает результаты и имеет поддержку консерваторов.
А в журнале «Economist» (21 мая 2005 г.) Бейджхот написал: «Таким образом, три главные партии сошлись на общей позиции, согласившись с налоговым бременем, составляющим 2/5 ВВП… Это намного выше, чем в Америке, и несколько ниже, чем в зоне евро»[168]. Иначе говоря, продолжает Бейджхот, полностью изменился политический ландшафт. В результате закономерно и очень кстати утихли политические дискуссии о том, как достичь максимально возможных результатов, имея 40 % ВВП. Другими словами, теперь угроза новому порядку планирования расходов исходит не столько от политиков, сколько от неспособности обеспечить достижение результатов тех, кто работает в государственном секторе (включая и будущие составы правительства). Руководители тех, кто занят в сфере государственных услуг, должны, прямо скажем, забыть о своих невзгодах и напрячь все силы не просто ради достижения результатов, но и во имя убеждения в этом широкой общественности, которая и платит налоги.
