Скажи честно, где ты собираешься быть через полгода? Готов поспорить, ты уже присмотрел участок земли где-нибудь в оазисах рядом с Самрией. В Согдарии слишком холодно, а говорят, после извержения здесь станет еще холоднее. Делить землю с арваксами вам представляется альтернативой привлекательнее, чем подчиняться Седрику и становиться его новой колонией. Но ты не стал бы сейчас со мной разговаривать, если был бы уверен в своих так называемых «союзниках». Оружие они у вас покупают, но на этом границы сотрудничества заканчиваются.
— Может, ты и прав, а может, и нет, — Жуль поднялся, так как дежуривший у границы леса разведчик дал знак приготовиться. Арваксы приближались. — Не нужно принимать мою доброту за слабость. Ты спас мне жизнь, я плачу, чем могу. Смерть у арваксов тебе не грозит. По крайней мере, до штурма Согдианы. Даррен собирается подойти к столице до зимы, в чем лично я сомневаюсь. А еще я узнал, что вы когда-то дружили. Это правда?
Арлинг подумал, что ему не хочется встречаться с Монтеро снова, но, кажется, все происходило так, как предусмотрел иман. Их дружба с Дарреном осталась в другом мире. Арлинг уже его и не помнил. Зато он помнил Маргаджана-Карателя, засыпанный песком Балидет, а теперь еще и Альмас, привязанную у дерева ночью в лесу. Там, где есть гнев, всегда скрывается боль. Думать про Даррена было больно. Нельзя вытащить грязь из человека. Иман знал, что их встреча станет смертельной для одного из них. Если Махди говорил прямо, кого убить и где, то Тигр Санагор закутывал слова в сотни оберток, усложняя задачу Арлинга, который должен был добраться до смысла самостоятельно. Регарди только сейчас понял, что там, в Самрии, ему дали задание, с которым он однажды не справился. Отрубленная рука была не маскировкой для императора, а предупреждением. Все всегда получалось так, как хотел иман. Смерть полководца не остановит арвакскую армию, Каюс Первый, потеряв Даррена, найдет новых наемников, но Арлинг выиграет для древних время.
— Это не твой путь, поворачивай. Тебе не нужно идти с арваксами.
Голос Магды прозвучал так явственно и громко, что Регарди дернулся, ожидая, что Салуаддин подкралась к нему незаметно. Но древней твари, поработившей его Фадуну, на поляне не было. И в окрестностях будущего сражения ее тоже не наблюдалось. А вот отряд арваксов из шести человек, которые привели с собой заложников, уже вышел на поляну.
Несмотря на бравый тон, который сохранял Жуль, было видно, что он волнуется, как и остальные агодийцы. Капитан арваксов, которого разведчики знали и называли Гонриком, говорил смело и по-хозяйски, о дипломатии он явно не слышал. Арваксы с пленниками поднялись пешком, оставив лошадей у холма.
Тщательно изучив вооружение пришедших — у каждого имелся лук с колчаном стрел, полуторный меч, кинжалы и наверняка что-то там еще в потайных карманах, Регарди переключил внимание на подростков с путами на руках и ногах. Два месяца плена для тех, кто привык думать, что родился хозяином жизни, большое испытание. Арлинг судил по себе. В их возрасте он верил, что мир существует только для него и ради него. Принцы насуплено молчали, вовсе не проявляя оживления при виде своих, и Регарди подумал, что Жуль, возможно, уже опоздал. Сломать человека легко, починить — порой невозможно.
Когда Арлинга подняли с земли и поволокли к арваксам, он с удовольствием повис на плечах воинов, загребая носками сапог опавшую листву с хвоей. Контроль над ногами удалось вернуть быстро, а вот новая рука двигалась будто с опозданием. Ему все время хотелось выхватить ею клинок Жуля, пока тот вертелся рядом, и Регарди вздохнул с облегчением, когда разведчик отошел договариваться к арваксам. Не стоило его искушать так рано.
«Да, я тут» — с огромным опозданием отозвался Нехебкай, лишь подтвердив сомнения Арлинга, что Индиговый мутил какие-то свои делишки.
«Ты знаешь, о чем я думаю», — буркнул ему Регарди, на что получил философскую реплику:
«Не все ли равно тигру — его этот лес или чей-нибудь еще?»
Не такой ответ хотел услышать Арлинг, но, похоже, иного выхода не было. Переговоры арваксов и агодийцев затягивались при столь простых и очевидных условиях обмена пленниками. И самое главное, что должно было насторожить разведчиков: у их «торговых партнеров» имелся численный перевес.
Что же до Арлинга, то он подумывал о словах Фадуны. Когда-то в сикелийских песках Регарди поклялся ее не только слушать, но и слышать. Похоже, менять свой путь предстояло именно сейчас на этой лесной опушке под стенами Бараката.
— Даррен Монтеро передает вам привет и этот сундук с золотом, — Гонрик кивнул на ящик, который с трудом втащили на холм два арвакса. Арлинга сразу заинтересовало, почему северяне оставили лошадей внизу. Ответ скрывался в оружии, которое они с собой принесли, — все для ближнего боя, ведь сражаться на лошадях в подлеске не очень удобно. И где же твоя чуйка разведчика, Жуль?
— Давай всех порубим, — пронеслось в голове Регарди, и этот голос Индиговому не принадлежал.
— Успеется, — машинально ответил он, прислушиваясь к переговорам, который уже зашли в тупик.
— Только надо обязательно всех, — уточнил голос. — Начни с тех двоих, что стоят справа. У них на руках наколки красивые. А у этого Гонрика по левому запястью шрам необычный ползет, мне эта рука тоже нравится.
— Оружие мы заберем, хорошее, — между тем кивнул Гонрик после того, как его люди осмотрели привезенные агодийцами бамбуковые огнеметы. — И парня этого тоже, — он кивнул на Регарди, все еще висящего на плечах у двух воинов. Те были явно недовольны ролью носильщиков, но командир приказа бросать Арлинга не давал, и им приходилось подчиняться. — Даррен разберется, кого вы нам подсунули. Что же до ваших принцев, то вы сейчас видели, что они в здравии, живы. Как только мы убедимся, что у нас в плену тот самый наследник, мы отдадим вам пленников. А пока вам следует отбыть в Гундапакс и ждать нашего решения. Золото можете забрать, мы покупаем оружие.
— Так не пойдет, — замотал головой Жуль, но дальше произошло то, чего Регарди ждал с самого начала появления арваксов. Когда люди замышляют подлость, это чувствуется.
— Не считай врага овцой, считай волком, — поддакнула его мыслям рука, и Арлинг обрадовался, что больше не надо притворяться немощным. От долгого бездействия у него в голове творилось неладное. Либо иман снова оказался прав, и его ждало то же возмездие за черный солукрай, что и несчастных учеников: безумие.
Дернув запястье новой руки резко вверх, он освободился от давно порванного ремня и ухватил стоящего поблизости арвакса
