летнего мужчины. Он невысок, крепкого телосложения, двигается легко, шаг у него какой-то непривычный, но пока что не смог точно уловить пластику его движений. Приятный овал лица, правильные черты, лихие усищи, закрученные на кавалерийский манер, быстрый взгляд почти что черных глаз. Оценил меня, взвесил, тяжело вздохнул, кажется. поручению короля в отставке он не слишком-то и рад. Мне кажется, ему совершенно не нравиться быть оторванным от любимой супруги, Леопольдины (урожденной графини фон Оберндорф). Ну что же, пускай извиняет!
Надо сказать, что приехал капитан рано утром, я как раз совершал пробежку и выходил на финишную прямую. За это время я несколько окреп и бегал намного легче, чем это было в самые первые попытки, еще в Шоэншвангау. Но я в тоже время понимал, что если нагрузить мое тельце по-настоящему, то оно, скорее всего, сдохнет. Где-то на пятом километре. Три я делаю, без особых проблем, но вот более сложные дистанции — пока что нет.
После пробежки и до завтрака умылся и сел заполнять дневник. Да, по-прежнему веду его. И тут надо учитывать, что эти записи в обязательном порядке прочитают папаша и мамаша. Так выкладываю весьма отредактированную версию событий. При этом стараюсь не лгать особо — Клаус-то никуда не делся. Никак не могу понять такого его к себе отношения, вроде бы не обижал его ничем. Или я оскорбляю слугу одним своим присутствием на белом свете? Это непонятно и это беспокоит! И что-то меня начинают обкладывать Клаусами. И сейчас не предрождественская ночь! Эти-то совершенно не святые!
Побурчал себе под нос и будет!
— Дед скажи, насколько я могу доверять этому графу?
— Осторожность не помешает, но в целом, можешь доверять, только учти при этом, что фон Штауффенберги всегда верны присяге — независимо от того, кому ее приносят[42]!
После того, как за завтраком я перекинулся с дедом несколькими словами и перед обедом провел время за уроком политэкономии, стараясь узнать о своей Баварии как можно больше, пришёл черед капитана королевской гвардии. Как я думал! Оказалось, что фон Штауффенберг командовал ротой егерей, сиречь стрелков.
— Ваше королевское высочество! Хотел бы выяснить круг задач, которые вы ставите передо мной. А уже исходя из этого мы будем решать, как построить наши отношения.
Вот так и сказал: не занятия, а отношения! Ну как вам такой заход нравится? Если эти все напыщенные церемонии будут отвлекать меня от сути дел, я точно взорвусь! Взял себя в руки! Напомнил, что время чуток другое. Сумел как-то расцепить зубы:
— Ваше сиятельство, я хочу получить подготовку, которую можно было бы назвать подготовкой хорошего егеря.
— Простите, Ваше королевское высочество! Позвольте откровенный вопрос: это ваша очередная прихоть или взвешенное зрелое решение. Простите еще раз за откровенность, но вы не производите впечатление человека, который…
— Граф! Прошу вас остановиться! Я не злопамятный человек, но вы пытаетесь меня оскорбить и отпетлять[43] от дела, ради которого вас пригласил Его величество Людвиг Баварский. Посему мы или работаем вместе, и вы готовите из меня горного егеря. Или мы расстаемся, а вы ищете себе место в армии Саксонии или Вюртемберга, например.
— Извините, ваше королевское высочество, почему именно горного егеря? — неожиданный вопрос.
— Потому что… Баварские Альпы! Я считаю. что нашей армии необходим батальон егерей, умеющих воевать в горах. Такой небольшой отряд сможет затормозить наступление любой армии, если будет удерживать перевалы.
Я немного подумал, прежде чем дать ответ, ну, наверное, пока что о том, что хочу иметь роту своих — преданных мне людей. Об этом мне говорить не хочется. А рота егерей да при хорошей подготовке — это весьма и весьма неплохой козырь, который можно вовремя выложить на стол. А еще… я уже третий день распаковываю материалы по подготовке пластунов и спецназа, которые мне в матрицу сознания вложили при подготовке переноса в это время. А в перспективе егерско-диверсионный батальон. Ну хочется мне постараться приспособить знания моего времени для своей пользы, вот тут и сейчас. Понимаю, что это сложно, может быть, даже невозможно. Но как-то адаптировать наработки и методики надо попытаться. И тут этот чистоплюй Карл фон Штауффенберг либо станет моим помощником и моим же человеком, либо исчезнет, канет в Лету, ибо выпускать на волю такие знания я не собираюсь.
— Боитесь угрозы со стороны Австро-Венгрии? — уточнил на всякий случай капитан.
— Я считаю, что нам надо иметь возможность сделать нападение на страну максимально сложным для нашего потенциального противника. Какого? Не имеет никакого значения! Имеет значение только рельеф моей любимой Баварии и возможности наших армейских подразделений.
— И как вы это видите, Ваше королевское высочество?
— О! Я даже наметил некоторые этапы нашей с вами деятельности, Ваше сиятельство.
Плачу графу его же монетой. Вижу, что он морщится, но перейти на разговор «без чинов» не решается. Субординация, хрен ей в дышло!
— Позволите мне хотя бы понять, что предстоит делать?
Я милостиво соглашаюсь.
Первый этап ознакомительный, он пройдет тут, в этом замке. Вам предстоит оценить мои физические кондиции и подумать, как их улучшить. Затем составляем программу ежедневных занятий, которую я буду выполнять у матушки, когда буду готовиться к экзаменам. В восемнадцать меня должны зачислить на воинскую службу, но мы не будем ждать этого. Вам предстоит набрать для начала полуроту юношей, которых вы будете обучать вместе со мной. Потом это потешное войско[44] вырастит до роты, которую вы примете под командование. Отдельная горно-егерская рота. Может быть, дедушка расщедрится и вместо портрета очередной красавицы расширит роту до полноценного егерского батальона. Но это уже как пойдут наши дела.
— И когда вы хотите получить мой ответ, Ваше королевское высочество?
— Завтра поутру.
И мне показалось, что это свое первое небольшое сражение я всё-таки выиграл.
Глава двенадцатая
Людвиг на тренировке
Бавария. Ашаффенбург. Замок Йоханнесбург
20 июля 1860 года
Сегодня трижды знаковый день в моей пока еще скромной жизни в ЭТОМ времени. Во-первых, вчера дед куда-то уехал и вернулся только сегодня утром, уставший. Но на его лице сияла самодовольная улыбка. Улыбка — победителя. Что случилось? О! Ничего сверхнеобычного. Всего-навсего Людвиг уговорил моего папашку передать меня ему на то время, что осталось до поступления в университет. Ага! Максик никак не мог представить себе, что я не получу представление о прекрасном искусстве в стенах Мюнхенского рассадника вольнодумства. Тоже мне…
