Согласен, — кивнул я. — Хоть завтра.
Лицо Морозова немного смягчилось, хотя подозрительность во взгляде осталась.
— Завтра нельзя. Подготовка требуется. Тянуть, впрочем, тоже не позволю. Венчаться станем тихо. Лишний шум ни к чему. Обряд проведем по-нашему, по-старому, пусть ты и никонианин с возом грехов. Все будет чин по чину, в домовой церкви.
— Как скажешь, батюшка. Я в традициях слаб. Поможешь с организацией?
От обращения «батюшка» старик хекнул, удивленно вскинув брови.
— Слаб? Русский же человек.
— Русский, — подтвердил я. — Жизнь только витиеватая выдалась. Свадебным обрядам не обучен.
Морозов хмыкнул, покачав головой.
— Эх, барин… Механизмы сложные ладишь, а как девку под венец вести — наука нехитрая, да тебе неведомая. Помогу, куда деваться. Свои люди, чай.
Кресло скрипнуло под его весом. Воздух в кабинете, минуту назад наэлектризованный до предела, начал разряжаться. Партнер вернулся, отодвинув отца на второй план.
— Эх, зятек, — усмехнулся он в бороду. — Староверы — народ памятливый. Добро не забываем.
Взгляд его скользнул по кабинету, заваленному чертежами «Шквалов» и ракет.
— Гляжу на твои бумаги… — протянул он задумчиво. — Пружины, порох. Не к добру сие. Война на пороге?
Внутри все сжалось. Военные планы — тайна за семью печатями.
— Мы люди мирные, Борис Игнатьевич.
— Ну-ну, — хитрый прищур вернулся. — Мирные… Заказы только больно грозные.
Он подался вперед, понижая голос до заговорщицкого шепота.
— Полагаешь, мы лишь иконы пишем да лбом пол бьем? В Тульской слободе два оружейных завода дымят. Подставные лица управляют, казенный нос туда не суется. Мастера там толковые. Пружины совьют вечные. Да и в Москве литейка имеется. Пушки, колокола — всё льем. Твоих же учеников переманили рублем длинным, зато результат того стоит.
Информация ошеломляла. О силе староверов слухи ходили, однако масштаб оставался за кадром. Теневая индустрия, скрытая от глаз государства, работала мощно и эффективно.
— Поможешь? — вырвалось у меня.
— Помогу. Коли зятем станешь. Выгода нам прямая: с тебя заказы, с нас — работа. Опять же, защита твоя пригодится.
— Защиту гарантирую.
— Вот и ладно.
Морозов поднялся, расправляя кафтан.
— Пойду Анну обрадую. Зятек созрел. Готовься, Петр Алексеевич. Свадьба — механизм тонкий, посложнее литья пушечного будет. Подход особый требуется.
Дверь плотно закрылась, отсекая меня от внешнего мира.
Предстоящая женитьба грела душу, однако война ждать не собиралась.
В конторке, погребенной под ворохом металлической стружки и образцов руды, меня поджидал Андрей Нартов. Вид механика ясно давал понять: человек не спал неделю, однако на чистом энтузиазме протянет еще месяц.
— Петр Алексеевич! — он подскочил, стоило мне переступить порог. — Расчеты готовы… Запуск второй смены на вальцах позволит…
— Притормози, Андрей.
Тубус с чертежами глухо стукнул о столешницу.
— Сначала взгляни сюда.
Ватман развернулся с приятным шелестом, открывая финальную версию «Змея Горыныча». Схема поточной линии занимала добрую половину листа.
Нартов навис над столом, пожирая взглядом чертеж. Губы его беззвучно шевелились, перемалывая цифры.
— Сто корпусов в смену… — прошелестел его голос. — Шестьсот в неделю… Петр Алексеевич, масштабы пугают! Даже со «Шквалами» поток был скромнее. Откуда взять столько рук?
— Руки найдутся, — заверил я. — Царевич Алексей слово дал. Триста мастеровых: кузнецы, слесари. Золото — лучший мотиватор.
— А станки? Вальцы, прессы?
— Соберем. Вода в реке есть, колеса вертятся. Упор делаем на организацию. Принцип конвейера тебе знаком: один гнет, другой варит, третий клепает. Творчество отставить, нужен только ритм. Четкий, как в хронометре.
Нартов выпрямился, расправляя плечи. В глазах загорелся азарт, который я так ценил в нем, — азарт перед невозможной задачей.
— Ритм… — эхом отозвался он. — Как сердцебиение. Сделаем! Черт побери, сделаем! Я уже прикидываю расстановку. Третий цех подойдет идеально, если снести старые горны.
— Отлично. Теперь к текущим сводкам. Каков статус «Шквалов»?
— Стабильный, — отрапортовал Андрей. — Литейный двор норму держит. Пружины, стволы — всё по графику. Складских запасов хватит на квартал интенсивных боев.
— Добро. «Катрины»?
— Без сбоев. Верфи на Охте гудят, ткань пропитана, генераторы водорода работают. Дюпре контролирует процесс.
— Хорошо. А теперь… — я задержал на нем тяжелый взгляд. — Самая больная мозоль. «Лешие».
Лицо Нартова окаменело. Он отвел взгляд, начав нервно вращать карандаш в пальцах.
— Вы оказались правы, Петр Алексеевич, — голос его звучал глухо. — Попытки были. Честные. Надеялся найти решение, утереть нос учителю.
Экспериментальный цех встретил нас гулким полумраком, в котором затаился «Леший». Наша давняя мечта, гусеничный тягач, напоминала стального жука-переростка. Вместо привычных колес корпус опирался на широкую ленту траков, превращая машину в подобие доисторического ящера. Грозная наружность, к сожалению, скрывала фатальную уязвимость.
Сапог Нартова со звоном врезался в гусеницу. В этом ударе сквозила чистая ненависть.
— Траки, — выдохнул он. — Литье подводит. Лопаются, стоит выйти на камни или мерзлую землю. Соединительные пальцы вылетают от вибрации, словно семечки. Закалка, отпуск, изменение формы — всё тщетно. Металл сопротивляется, технологии пока не доросли.
Присев на корточки, я провел рукой по холодному металлу. Грубое литье, поры, раковины. Конструкция слишком сложна, количество сочленений зашкаливает.
— Сколько единиц в наличии?
— Тридцать готовых. Десять зависли на сборке. Линию я остановил неделю назад, осознав, что гоню брак.
Он посмотрел на меня, ожидая разноса.
— Виноват, Петр Алексеевич. Ресурсы сожжены. Время потрачено. А итог…
— Извинения излишни, — я поднялся, отряхивая колени. — Отрицательный результат в науке ценится не меньше. Гипотеза проверена, пределы возможностей нащупаны. Это опыт, Андрей. Бесценный.
Моя ладонь легла ему на плечо.
— Решение следующее. Проект «Леший» замораживаем. Десяток недостроенных — пустить на запчасти. Тридцать готовых переходят в твое полное распоряжение.
— В мое? — брови механика поползли вверх.
— Именно. Забирай. Мучай их, ломай, ищи выход. Пусть это будет твоя личная лаборатория. Ищи сплав, подбирай форму зуба. Условие одно: заниматься этим в свободное от «Горынычей» время. И без ущерба основному плану.
— А применение в бою?
— В бой пойдут колесные «Бурлаки». Конструкция проще, зато надежность выше. Твои же тридцать монстров сведем в отдельную гвардейскую роту прорыва. На коротких дистанциях, чтоб врага пугать видом и грохотом, они сгодятся. Однако стратегическую ставку на них делать рано.
Нартов кивнул. Безнадежность в глазах уступила место расчету. Мечту я не уничтожил — лишь перевел в режим ожидания.
— Спасибо, — серьезно произнес он. — Решение будет найдено. Слово даю.
— Ищи.
