нужны»10.
В марте 1953 года, когда Кристи был в бегах, один женатый мужчина обратился в полицию Шеффилда и сообщил, что происходило с Этель за годы разлуки с Реджем11. По просьбе автора письма эти сведения не были опубликованы, но из его рассказа видно, что жизнь Этель, как и жизнь Фрин, была омрачена бездетностью. Разрушить счастье женщины может как нежелательная беременность, так и неспособность выносить ребенка.
В 1928 году, через пять лет после разрыва с Реджем, Этель уехала в Шеффилд к своему брату Генри, который работал муниципальным служащим, и устроилась там машинисткой на сталелитейный завод. Ее сестра Лили жила по соседству, переехав в город после развода с мужем, и к тому моменту управляла бакалейным магазином из своего дома. Этель очень любила Эдвина, сына Лили.
Однажды на танцах в бальном зале «Эббидейл» Этель познакомилась с Воном Бриндли, радиоинженером и сыном преуспевающего производителя инструментов. Их сразу потянуло друг к другу. Этель убедила Вона, что ей двадцать шесть лет, как и ему, и что она одинокая, а не замужняя тридцатилетняя женщина. Он водил ее на танцы, в театр и в кино. После трех месяцев свиданий Этель поняла, что влюблена в Вона, и решила раскрыть ему хотя бы часть своей настоящей истории.
Как-то раз Этель надела обручальное кольцо и, когда Вон его заметил, она разрыдалась и рассказала ему, что вышла замуж совсем юной, а ее муж погиб от отравления газом на Западном фронте. Этель утверждала, что скрыла свой прошлый брак на случай, что если она будет официально считаться молодой вдовой, то привлечет к себе нежелательное внимание мужчин. По ее словам, когда она встретила Вона, то просто хотела хорошо проводить с ним время, но теперь она влюбилась.
Как только Этель призналась в своих чувствах, они с Воном стали ближе. Продолжая жить раздельно – она с сестрой, он в съемной комнате, – они стали заниматься сексом, регистрируясь как «мистер и миссис Кристи» в мини-отелях Борнмута, Блэкпула и Дербишира. Этель вела небольшой дневник в блокноте с золотыми краями, в котором записывала свой каждый сексуальный контакт. Они обсуждали возможность пожениться, когда накопят достаточно денег, но дело шло довольно медленно: Вон зарабатывал три фунта в неделю у себя в радиомагазине, который переживал не лучшие времена, а Этель получала около трех фунтов десяти шиллингов как машинистка.
Вон обладал всем, что так надеялась встретить Этель: это был добрый, трудолюбивый мужчина, гораздо более страстный и сексуально раскрепощенный, чем Редж, – за три года совместной жизни у Этель с Реджем не было полноценного полового акта12. Вон познакомил свою застенчивую симпатичную девушку с семьей и друзьями, а Этель представила Вона своей сестре; возможно, Лили согласилась подыграть в легенде Этель на тему вдовства.
К 1932 году отец устроил Вона на хорошо оплачиваемую должность главного оператора в принадлежащем ему кинотеатре, и Вон накопил почти всю сумму для того, чтобы жениться. Однако он начал сомневаться в Этель: он хотел большую семью, а его невеста не забеременела за те четыре года, что они спали вместе. Когда он поделился с Этель своими опасениями, та настаивала, что может забеременеть: по ее словам, она была беременна в первом браке, но на шестом месяце у нее случился выкидыш. Вон предупредил ее, что женится только на той женщине, с которой сможет иметь детей.
Этель напрямую обратилась к отцу Вона, умоляя его вмешаться. Она рассказала, что они с его старшим сыном живут как муж и жена уже четыре года, а тот отказывается на ней жениться. Уильям Бриндли сказал Вону, что жениться на Этель – его долг, и предложил ему денег на их первый дом. Однако Вон пришел в ярость от того, что Этель говорила с отцом за его спиной. Они крепко поссорились, и он объявил ей, что между ними все кончено. Это стало для Этель ударом. Она написала Вону письмо и приложила свою фотографию. Тот уничтожил и письмо, и фотографию.
В своем письме в полицию Шеффилда в 1953 году Вон Бриндли выразил сожаление по поводу того, как закончились его отношения с Этель. «Я считал ее утонченной, воспитанной и образованной девушкой, – писал он. – Она была очень привлекательной, но при этом я знаю, что она никогда не общалась с другими мужчинами, не ходила в публичные дома и даже не курила. У нее была робкая, чувствительная натура, и она была крайне способной стенографисткой». По его словам, они расстались только из-за его «навязчивой идеи о бездетном браке и сильной ссоры после того, как она рассказала о происходящем моему отцу».
Он попросил полицейских не разглашать его имя, поскольку его жена и двое детей не знали об этом эпизоде в его биографии. Однако, написав письмо, он подтвердил, что Этель когда-то была любима им и счастлива.
После того как в 1933 году Вон бросил ее, Этель пришла в отчаяние13. Она узнала, что Редж отбывает наказание в тюрьме Уандсворт за угон автомобиля, и отправилась в Лондон, чтобы увидеться с ним. В комнате для посетителей Редж попросил Этель вернуться к нему – он сказал, что она была ему нужна, – и она согласилась. Когда он вышел на свободу в 1934 году, она ждала его у ворот тюрьмы. Они договорились не обсуждать ничего из того, что произошло за десятилетие их разлуки.
Кристи сняли комнату на улице Оксфорд-Гарденс в районе Ноттинг-Хилл, а в 1936 году Редж стал бригадиром кинотеатра «Коммодор» в Хаммерсмите. В начале 1937 года они переехали в комнаты на верхнем этаже дома десять на Риллингтон-плейс, которые позже заняла семья Эвансов, а через полтора года перебрались в квартиру на первом этаже. Во время войны, когда замужних женщин поощряли работать, Этель устроилась на фабрику лампочек «Осрам» в Хаммерсмите. Супруги выглядели довольными. Лили, сестра Этель, рассказывала, что Этель никогда не сказала ни одного плохого слова по отношению к Реджу. Ее брат Генри заметил, что она скорее держала бы все при себе, если бы между ними возникли какие-либо трудности.
Этель осталась близка с Лили и ее сыном, которых часто навещала в Шеффилде. Нравились ей и местные дети. После войны она с удовольствием смотрела по четвергам телевизор с детьми Луизы Грегг из дома девять, а когда семья Эвансов переехала в дом десять, она угощала чаем с булочками в глазури Питера, четырнадцатилетнего брата Берил, если он заходил к ней по дороге из школы. Питер садился в веревочный шезлонг и играл с Реджем за
