Заметив Михаила, она кажется изумилась, и даже, глазами и ладошкой, поискала чем прикрыться. Но покрывало было под ней, и она не стала предпринимать попыток его высвободить.
«А собственно, чего он опасается? Если что могло случится, то уже случилась вчера», — пронеслось в голове Михаила. «Гирьки ходиков» налились. Нина кажется облизнула губу. «А, ну его всё! Делай что должно и будь что будет» — по гвардейский решил Скарятин, и поспешил согреть похоже уже готовую ко всему подругу.
* * *
ТЕКСТ ВЛАДИМИРА МАРКОВА-БАБКИНА
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 21 июня 1920 года.
Отчет Волконского подтверждал мои предварительные выводы — Биржа не отреагировала на «интервью с Вильсоном». Почти никак. Кто-то невысоко подпрыгнул вверх, кто-то так же немного упал вниз. Потом все к тем же значениям вернулись. Незначительные колебания деловой активности. А этот значит, что либо ушлые дельцы не поверили в такой информационный вброс (что скорее всего), либо не считают Вильсона уже фигурой, от болтовни которого что-то зависит. Впрочем, и на этих колебаниях знающие люди делают миллионы.
Конечно, если вдруг случится чудо и президент Вильсон фактически восстанет из почти мёртвых, и в самом деле начнёт вновь вмешиваться в процессы, тогда да, Биржа отреагирует и Уолл-стрит проявит активность, причём немалую. Пока же для основных Игроков такое состояние Вильсона было серьезной проблемой и обузой. И я не слишком удивлюсь, если с ним что-то нехорошее вдруг случится.
Собственно, такая ситуация была нетерпимой и для нас. Без президента США мы не могли завершить целый ряд важнейших переговоров и совершить столь нужные нам сделки. И если по покупке технологий и оборудования мы могли позволить себе подождать пару-тройку месяцев, то вот переговоры о покупке в Америке нескольких современных крупных боевых кораблей завершены быть не могли. Все распоряжения Вильсона продолжали действовать, а он, когда ещё не был бесполезным овощем, всё ещё пытался продвинуть идею ограничений морских вооружений, и тут были всякие нюансы, а ниже стоящие господа не хотели брать на себя ответственность.
Но, главное, опасно повисла «сделка века» — Генеральный форвардный контракт по закупке гигантских объемов американского зерна, и это была проблема на грани катастрофы. Впереди нас ждала дикая засуха 1921 года и нам необходимо было иметь в своих амбарах и элеваторах необходимый запас продовольствия. Пока же, ни российского зерна, ни экспорта из стран Новоримского Союза для этого нам катастрофически не хватало.
Да, с американцами мы вроде нормально договорились и по цене, и по объемам, и по срокам поставок. Но без резолюции Вильсона сделка не могла быть осуществлена. А тут уж сроки так поджимали, что хоть кричи, хоть плачь! Совсем скоро новый урожай начнут собирать, а значит, не может быть и речи о форвардных контрактах «под будущий урожай», и мы «просядем» процентов на 30%, переплачивая просто колоссальные суммы.
А это было, мягко говоря, неприятно. У нас и так просто космические расходы — наука, индустриализация, строительство всяких электростанций, дорог и прочего, не говоря уж о школах и прочих больницах. Строительство новых городов, освоение Ромеи, Туркестана, Сибири и Дальнего Востока. Строительство военно-морских баз на берегу Индийского океана в Ормаре, в Сиаме и в Русском Сомали. Я уж не говорю о продолжающейся подготовке к возможной грандиозной войне с Японией, которая может стать неизбежной в ближайшие два-три года. Вопрос ведь не в том, что мы хотим смыть позор Цусимы и прочего (хотя и это тоже), а в том, что без контроля над Маньчжурией мы не сможем уверенно стать на Дальнем Востоке. Нам банально нужно мощная продовольственная база в регионе, дабы не везти вагоны с едой из Европы через всю Империю при низкой пропускной способности Транссиба. Естественно, японцы это все прекрасно понимали и тоже готовились к предстоящей схватке, дабы вышибить нас из Китая, а по возможности, что-то ещё дополнительно «откусить» от нашего Дальнего Востока.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И в такое вот непростое время Вильсон изволит прохлаждаться в бреду и беспамятстве. Придушил бы его кто подушкой, право слово, прости Господи.
* * *
СТОКГОЛЬМ. КОРОЛЕВСТВО ШВЕЦИЯ
МЕЖДУНАРОДНОЕ ИНФОРМАГЕНТСТВО «ПРОППЕР-НЬЮС». 21 июня 1920 г.
МОЛНИЯ!!!
ПО СООБЩЕНИЯМ НАШИХ КОРРЕСПОНДЕНТОВ В СОЕДИНЁННЫХ ШТАТАХ СЕГОДНЯ ПРОИЗОШЛО СИЛЬНОЕ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ В КАЛИФОРНИИ. МНОГИЕ РАЙОНЫ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА РАЗРУШЕНЫ, В ГОРОДЕ ПОЖАРЫ. ВЛАСТИ ШТАТА КАЛИФОРНИЯ ВВЕЛИ ВОЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И МОБИЛИЗУЮТ ДЛЯ СПАСЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ ЧАСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГВАРДИИ.
МЫ БУДЕМ СООБЩАТЬ О РАЗВИТИИ СОБЫТИЙ
* * *
САСШ, Нью-Йорк, Таймс-сквер, Отель «Khickerbocker» 21 июня 1920 г.
Утренние упражнения были короче вечерних. На трезвую голову близость воспринималось острее. Через полчаса они лежали в постели изможденные, но преисполненные сил. Как будто бы откатив тяжелый камень чувствуешь лёгкость и полноту сил для того чтобы просто идти.
Нина лежала в неге на его плече. Скарятин курил. Кретек оставленный в пепельнее на тумбочке все это время тлел, наполняя комнату благовониями, дополняя картину утра до «восточной сказки». Ему не составило труда до него дотянуться.
— Ты что куришь, Мишель? Эти новые ромейские сигариллки?
— Нет. Это яванский кретек, табак с пряными травами. Ромейская «Таволга» — сигариллки без табака и с фильтром.
— Они так же хорошо пахнут?
— Не знаю я давно не был на родине и их не застал.
Нина грустно вздохнула.
— Да давно уехал?
— Года три как.
— Значит и Царьград видел и новую Императрицу Марию?
Что-то детское было в её голосе. Маленькая беззащитная девочка на груди своего рыцаря.
— Видел. — сказал Михаил обыденно и снова пыхнул кретеком.
Нина всхлипнула. Энель отложил курево в пепельницу, там не много осталось, а разговор похоже подходит к интересному.
— Когда турок выбили конечно пострадал Константинополь, но при новом Императоре быстро восстанавливается. Крест над святой Софией уже в первый месяц поставили. Я на коронации был. Императрица Мария так пела! Все на колени встали.
— А она, какая?
— Молодая красивая. Я её правда близко не видел. Не общался. Но главное, что Государь её любит. И она его.
— Да, об их любви везде все женщины говорят. Всем хочется такого счастья…
Разговор сворачивал в неудобное для Михаила русло. Сейчас начнется излияние девичьих мечтаний о рыцаре на белом коне.
— Домой хочешь? — сменил он тему
Нина снова всхлипнула.
— Хочу.
Они помолчали.
— Сильно?
— Сильно. Но что меня там ждет, Мишель?
— Прощение. Если от прошлых заблуждений отречешься.
— Заблуждений?
Нина встрепенулась.
— Да, заблуждений. Разве ты сама не убедилась, чего хотят твои «вольные каменщики»?
— А ты жестокий.
Нина снова опустила голову на грудь.
— Ну не все же плохие. К тому же не верю, что братья Марию Фёдоровну убили.
— Так их в этом никто и не винит
— А почему тогда ложи в России запрещены? Почему я на подозрении?
Нина снова приподняла голову, опершись кулачком на на грудь Михаила.
— Да и не могу я как Александр клятвы нарушать и предавать!
— Александр Фёдорович ничего не нарушал и никого не предавал. Клятву от дал Императору Всероссийскому. А многие «братья» иному служили. Но в ложах были люди разные. Надо между ложей и Родиной было выбирать. И Александр выбор сделал. Сейчас в Ираке воюет.
— Но он подал на развод!
— Не первый раз. И мы оба это знаем. Но вот против тебя он ни слова не с Специальную следственную комиссию не написал.
