Итак, в 1878 году в Гори вот уже несколько лет как жила семья: сапожник Виссарион Джугашвили и его жена Екатерина, урожденная Геладзе. Супруга сапожника была красавицей, к тому же образованной – умела писать, читать, брала книги в местной библиотеке. Вещь по тем временам почти немыслимая, ведь простые грузинки были неграмотны. Но то – простые… Екатерина же приходилась дальней родственницей обеспеченному и знатному князю Маминошвили. Хоть девушка и выросла в деревне, но князь, как главный в роду, считал себя обязанным помогать родне. Юная красавица Екатерина очутилась в его доме. Не подумайте дурного – князь называл девушку сестренкой и нашел ей хорошую партию. Сапожник Виссарион Джугашвили был мастер золотые руки. Шил уникальную модельную обувь, дорогую по тем временам, а значит, жена его вполне могла рассчитывать на обеспеченную жизнь.
Словом, сыграли свадьбу, князь дал приданое за 18-летней сестренкой. Молодые уехали в Гори и поселились в приличном доме в русском квартале, где квартировали солдаты российской армии и располагалась гостиница для русских путешественников. Виссарион быстро нашел заказчиков, обеспечил жену, так что князь о сестренке забыл – были же и другие родственники. Но жизнь семьи не сложилась. Видно, Виссарион был чем-то болен, потому что трое детей родились нездоровыми и тут же умерли. Екатерина начала винить мужа. Тот взялся за вечную утешительницу – бутылку. Очень скоро благополучие было пропито, жизнь поломана, жена бита. К тому же ей пришлось пойти на поденную работу – надо же было на что-то жить. Не выдержав, Екатерина обратилась к влиятельному родственнику.
Князь Маминошвили не остался равнодушен к просьбам родственницы, тем более он как раз приехал в свое имение в Гори. И приехал не один, а с российским офицером, приятным и состоятельным мужчиной средних лет – Николаем Михайловичем Пржевальским. Так для Екатерины зажглась в Гори истинная звезда – любви и заботы.
Николай Михайлович ничем не напоминал ее вечно пьяного и распускающего руки муженька. Блестящий офицер умел ухаживать. Он знал, что Екатерина – родственница его друга князя. К тому же женщина была обаятельна, умна, говорила по-русски – клад для нищих гористых мест. И русский путешественник не устоял, ведь звезды в горах так прекрасны!..
Через три месяца Пржевальскому пришлось уехать. Ну а 6 декабря 1878 года в семье Джугашвили появилось пополнение – совершенно здоровый и весьма смышленый мальчик, названный в честь Иосифа. Имя говорящее, если вспомнить библейскую легенду. Младенец Иосиф был найденышем, но ведь и семья Джугашвили обрела его нежданно. Наверное, Виссарион что-то подозревал, потому что и после рождения долгожданного здорового сына бить жену не прекратил. А вот братец князь стал относиться к сестре с особым вниманием. Он постоянно давал деньги на воспитание юного сына. И что самое поразительное: денежные взносы князя в семью сестры случались аккурат через день после того, как из далекого смоленского имения Пржевальского приходили значительные денежные переводы на имя Маминошвили. Получается, что князь стал своеобразным доверенным лицом и тайным банкиром русского друга. Ныне дотошные исследователи откопали архивные данные, по которым можно судить, что деньги из России в Гори поступали регулярно и в достаточном количестве. Тогда становилось понятным, отчего юный Иосиф не голодал и не холодал, да и вообще не знавал никакой нищеты, даже когда сапожник Джугашвили и уезжал из семьи, не присылая годами ни копейки. Выходит, Екатерина поднимала сына на своеобразные «алименты» Пржевальского. Между прочим, это она настояла на том, чтобы сын пошел учиться не какому-то ремеслу, как подобает сыну сапожника, а «благородному учению». Самым благородным училищем в Гори была духовная семинария, в нее и поступил Иосиф. К тому же мать настояла на том, чтобы он прилежно изучал не только родной грузинский язык, но и русский. Екатерина считала это самым важным. Кто знает, может, она надеялась, что сын все же станет наследником богатств Пржевальского. Правда, это было бы чистым чудом – но кто запретит матери надеяться на чудо для своего ребенка?..
Отличная легенда! Хоть Сталин и кошмар страны, но что было, то было: Иосиф Джугашвили подмял под себя не какое-то там смоленское имение – всю Страну Советов. Он стал и наследником – не после Пржевальского, а после Ленина. Естественно, он переписал биографию. Никаких князей, мать – крестьянка, отец – сапожник. Какие еще могут быть родители у вождя пролетариата?!
Дату рождения он изменил – никаких намеков на отдыхающего Пржевальского. Пусть тот – знаменитый путешественник-исследователь, но ведь он – царский офицер и смоленский дворянин-помещик. Такого просто не могло быть в биографии отца народов. Не потому ли днем рождения был объявлен день, когда Пржевальский уже отбыл на далекий Тибет, где пробыл с 1879 по 1880 год? Удивительно, но вплоть до 1940-х годов о храбрейшем путешественнике, человеке-легенде, первым проникшем когда-то во множество закрытых стран Азии, в Советской России даже не вспоминали, словно его и не было. Почему? Да потому, что сам Сталин утверждал списки известных ученых. Пржевальского в них быть не могло.
Однако почему-то записи в церковных книгах Гори отец народов не уничтожил. Может, в глубине души думал о том времени, когда сможет объявить имя своего настоящего отца и доказать это по датам? Конечно, он знал, такое время наступит не скоро. Но может, все-таки думал о том, что наступит?
Надо признать, что Великая Отечественная война изменила многое в мировоззрении вождя народов. Он вспомнил, что когда-то наставники духовной семинарии говорили ему о Боге. Признал возможность заступничества Высших сил, разрешил людям беспрепятственно посещать храмы, начал даже постройку церковных зданий. И настало время, он вспомнил о Пржевальском.
Сразу после войны в 1946 году была учреждена Золотая медаль имени Пржевальского. Его имя выплыло из забвения, да еще как! В появившейся энциклопедии (той самой знаменитой – Сталинской!) была помещена не только огромная статья, детально перечисляющая все заслуги ученого-путешественника, но и его портрет. И удивительное дело: по формату портрет Пржевальского больше портретов Маркса, Энгельса и Ленина! Он выполнен в цвете, помещен на отдельной вставке. И еще – он поразительно похож на портреты самого вождя!.. И это при том, что энциклопедию визировал лично товарищ Сталин. Неужто он не увидел этого фантастического сходства?! Или наоборот – видел, но надеялся, что и другие увидят? Ведь этот старый интриган ничего не делал без умысла.
Вскоре в СССР имя Пржевальского стало известно и ребенку. О путешественнике снимались фильмы, ставились спектакли и радиопьесы. Кто знает, может, так Сталин пытался воздать своему отцу дань, хоть и запоздалую, зато практически мировую?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
