Яна с улыбкой направилась к ближайшей двери. Со странной улыбкой, в которой смешались беззаботность и предвкушение. Когда она открыла дверь и скользнула в комнату, Берри успела заметить крупного мужчину, поднимавшего голову с подушки. Ей пришлось подавить смешок. Выражение на лице мужчины было неописуемым. Предвкушение в смеси с… чем-то не слишком отличным от откровенного ужаса.
- Что случилось, девочки? - поинтересовалась у них Лара, также нагая и лежавшая более или менее развалившись на мужчине. Берри не была уверена, но кажется это был тот, кого называли Сабуро Экс. Одежды на нем было ровно столько же, сколько и на Ларе, но безразличия ко всему этому он демонстрировал гораздо меньше.
Берри не находила слов. К счастью - или к несчастью - к Руфи это не относилось. Хотя от Берри не укрылось то, что принцесса не отводила взгляда от противоположной стены пока тараторила, излагая суть миссии, с которой они пришли.
Когда она закончила, Лара подняла голову и повернулась к Сабуро.
- Хочешь этим заняться или нет?
Берри, оценив его улыбку, заподозрила мужчину во врождённой язвительности.
- Восхитительно. Ты действительно спрашиваешь меня о чём-то?
Лара ухмыльнулась.
- На что тебе жаловаться? Просто подумай о том, сколько я тебе сэкономила сил, которые ушли бы на интриги и заговоры.
- Достаточно справедливо, - Сабуро провёл рукой по её коротким волосам, а затем очень тихо произнёс, очевидно адресуя слова только Ларе, хотя Берри их и расслышала: - Не уверен, получится ли у нас что-то, но… если получится, то это будет потому, что мы оставили друг другу достаточно свободы. Согласна?
Ответом Лары было мурлыкание, за которым последовало нежное поглаживание бедра Сабуро.
- Недочеловек ты или нет, я и правда могу к тебе привязаться. Да. Согласна.
Она немедленно поднялась и поскакала к ещё одной из дверей.
- Тогда нам лучше одеться. Предпочтёшь свои шмотки, или удовлетворишься одним из роскошных гостиничных халатов?
- Халат пойдёт. - Сабуро повернулся к Берри и Руфи. - Дайте нам минутку, хорошо? Лара скорее всего и так бы справилась - будучи суперженщиной и всё такое - но я просто не готов плести первоклассные интриги и заговоры в чём мать родила.
- Нет проблем, - решительно заявила Руфь, не сильно испортив, на взгляд Берри, величественность момента немного сорвавшимся голосом.
Сама Берри не сказала ничего. По её мнению молчания было достаточно. В конце концов, она не была членом королевской семьи, впёршимся посреди дикой оргии с участием недочеловеков-террористов и маньячек-суперженщин. Она была просто…
- Папа меня убьёт, - прошипела она. - Я - труп. Труп-труп-труп.
- Он ничего не узнает, - шёпотом ответила Руфь.
- Узнает. Антон Зилвицкий узнаёт всё.
***
- Это должно сработать, - заявил лейтенант-коммандер Ватанапонгсе. Флотский офицер Лиги откинулся в кресле в центральном узле связи космической станции и поднял глаза на Вальтера Имбеси. - Но последнее слово, разумеется, за вами.
Имбеси какое-то время рассматривал его; затем, более долгое время, разглядывал панель управления. Он испытывал искушение - могучее искушение - спросить, как так вышло, что у Ватанапонгсе нашлось достаточно записей голоса Авраама Темплтона, чтобы смонтировать то обращение, которое он подготовил. Меньше чем через два часа после прибытия на "Цену греха".
Если на то пошло, Имбеси также испытывал искушение спросить, как Ватанапонгсе умудрился добраться до станции так быстро. Практически единственным вариантом настолько быстрого появления на космической станции для лейтенант-коммандера было стоять наготове рядом с шаттлом внизу, в Мэйтаге.
Вальтер подозревал, что так оно фактически и было. Но…
"Эти вопросы лучше не задавать. Не видеть зла, не слышать зла, и так далее, и так далее. Если я получу результат, который мне нужен, то остальному позволю остаться за кадром".
- Действуйте, - отдал он команду. - Отправляйте запись.
Ватанапонгсе кивнул и нажал на тумблер.
- Отправится по одному из каналов масадцев. Которые - ха! - они продолжают считать надёжными.
Вальтер внимательно слушал запись, которая параллельно воспроизводилась через динамики центра.
Говорил Авраам Темплтон - так во всяком случае заявил офицер Лиги; сам Вальтер никогда не слышал масадца - и голос его звучал прерывисто и напряжённо. Словно произносящий слова человек был серьёзно ранен и измождён.
- Осия, Соломон, кто бы там ни был. /Звук резко втянутого воздуха, словно из-за приступа боли./ Гидеон… мёртв. Большинство из нас мертвы. Мне недолго осталось. Сучка у нас. /Долгая пауза, неясный звук булькающего дыхания. Возможно из-за проникающего ранения в грудь./ Здесь патовая ситуация. Они не могут достать нас не… /Ещё раз звук резко втянутого воздуха, сопровождаемый тихим стоном./ Убив шлюшку. Сказал им, что так и сделаю. Они отступили. /Ещё одна пауза, более короткая. Следующие слова произносятся с напряжением, словно у говорящего заканчиваются силы./ Держитесь. Двенадцать часов или около того. Мы сторгуемся. Позволят нам уйти, если сохраним жизнь сучке. /Внезапный тихий вскрик, словно Темплтон борется с болью./ Просто держитесь. Двенадцать часов или около того. Мы придём.
Ватанапонгсе перекинул тумблер и голос прервался.
- Вот и всё. Этого должно хватить самого по себе. Но я продолжу следить за каналом, и смонтирую ещё что-нибудь, если покажется что это нужно.
Он откинулся в кресле с довольным и расслабленным видом.
- Проще простого. Всё что вам и мне теперь осталось сделать, это позволить… э-э, как там это называется? "Специалистам по мокрым делам", так кажется? Позволить им делать своё дело. Ещё восемнадцать часов - скорее меньше - и всё кроме ожидания закончится.
Вальтер кивнул.
- Заметьте, это будет непросто. Я имею в виду удержать нечто вроде этого в секрете несколько недель.
Ватанапонгсе был достаточно вежлив, чтобы удержаться от откровенно насмешливой ухмылки.
- С такой ручной прессой как у вас? Проще простого.
Имбеси нахмурился.
- Не пресса меня беспокоит. Знаете ли, рано или поздно Антон Зилвицкий услышит об этом и вернётся. И тогда…
- Привлеките его на нашу сторону. Задействуйте его в интриге.
- Ну, да. Таков план. Но что, если он не будет склонен привлечься?
Ватанапонгсе не ответил ничего. Но Имбеси порадовало исчезновение с его лица самодовольного выражения.
Глава 33
Виктор проснулся как обычно легко и быстро, прекрасно сознавая, где находится. В обычное утро он бы почти немедленно встал и занялся текущими делами.
Это утро, однако… не было похоже на какое-либо другое утро в его жизни.
Для начала, стоило ему шевельнуться, как напряглись обнимающая его грудь рука и лежащая на бедрах нога. Да, движение было мягким, объятия нежными, а касающаяся его кожа гладкой и шелковистой. Тем не менее, всё это смахивало на объятия питона.
Ощущение прикосновения этих мышц анаконды мгновенно заставило его вспомнить все события этой ночи. Очень долгой ночи. Какое-то краткое мгновение Виктор возносил хвалу Господу за то, что Танди Палэйн предпочитала в сексе быть подчиненным партнером. Если бы не это, то он наверняка лежал бы трупом. "Доминирование" над нею походило на "доминирование" смертного над богиней - что было возможно лишь потому, что богиня сама этого возжелала.
Это, кстати, - учитывая талант Виктора к самоедству - в основном его и удержало на месте. По мере того, как он эпизод за эпизодом восстанавливал в голове события пошедшей ночи, Виктор всё глубже погружался в пучину вины и раскаяния. Проблема была не в том, что он пошел навстречу желаниям Танди. В конце концов, поступки это всего лишь поступки. Виктор совершал поступки и куда хуже - на много порядков хуже - чем что-либо, что он проделывал прошедшей ночью и, по большей части, затем не слишком переживал об этом.
Но это только потому, что он ими не наслаждался. В то время как…
"Я извращенец", - удручённо подумал он.
Виктор снова перебрал в памяти случившееся, пытаясь отыскать хоть частицу отвращения; хоть немного колебаний; один-единственный момент, когда бы он замешкался - хоть на какую-то жалкую секунду! - прежде чем погрязнуть в несомненном удовольствии от происходящего.
Ничего.
"Не обманывай себя, извращенец. Ты обнаружил, что всё это захватило тебя всецело. Лучший секс, что был в твоей жизни - лучший даже чем всё, что было в мечтах - пусть даже у тебя секса было не так уж и много, чтобы было особо с чем сравнивать, но всё же…
Ты извращенец! Признай это, Каша! Ты наслаждался каждой секундой происходящего! Каждой секундой!"
Он подавленно начал копаться в этом выводе и всплывающих в памяти сценах. Каждая из которых приводила его в экстаз. За какие-то секунды его падение усугубилось. Он снова начал возбуждаться.
"И вот тому доказательство. Ты свинья".
