Читаем без скачивания ОКО ЗА ОКО Этика Ветхого Завета - Кристофер Райт

• Пасха (Исх. 12). Этот ежегодный семейный обряд прославляет и повторяет исход, и особенно тот факт, что Господь сохранил первенцев израильских семей в ночь последней казни. Его социальная открытость с некоторыми ограничениями основывается на составе обычного израильского семейства (Исх. 12, 43–49).

• Посвящение первенцев (Исх. 13, 1–16). То, что Господь избавил от смерти, принадлежало ему. Но, претендуя на первородного сына в каждой семье, Господь, в сущности, претендовал на все последующие поколения. Так символизировалась преемственность заветных отношений на протяжении поколений.

Декалог. В контексте великого освобождения Декалог образует хартию свободы и ответственности для искупленного народа. Защита семьи — важный аспект его второй скрижали, которая включала сохранение авторитета родителей (пятая заповедь), сексуальную чистоту (седьмая заповедь), и экономическую жизнеспособность (восьмая и десятая заповедь). Каждый из этих центральных принципов далее подкрепляется другими группами законов и установлений:

• Авторитет родителей усиливается наказанием за проклятие или избиение родителей (Исх. 21,15.17; ср. Втор. 27,15) и законом, который делает неисправимое распутство со стороны сына проступком, который родители могут представить в гражданском суде (Втор. 21, 18–21). Тем не менее, авторитет родителей уравновешен ответственностью — в особенности ответственностью не проявлять лицеприятия и не лишать первородного сына в полигамной семье его прав (Втор. 21, 15–17).

• Сексуальная чистота поддерживается не только широким спектром законов о различных сексуальных преступлениях (Втор. 22, 13–30), но также запретом на брак между некоторыми родственниками (Лев. 18, 6–18; 20, 11–14.19–21). Это имело отношение не только к сексуальной этике, но также устанавливало четкие рамки отношений между семьями, принадлежащими к большему дому отца.

• Социальная и экономическая жизнеспособность усиливаются огромным количеством механизмов, задуманных для того, чтобы либо защитить семьи, стоящие на грани серьезного экономического упадка, либо чтобы дать новое начало, если с ними уже случилось подобное. Выше, в пятой главе, я упоминал об этом, но следует повторить еще раз: изначальное разделение земли было специально задумано, чтобы помочь каждой семье получить надел. Тексты о разделе земли в Книге Иисуса Навина 13 и далее уточняют, что земля должна была распределяться «по племенам их». Распределение наследия семьям было затем закреплено законом неотчуждаемости, который запрещал продажу земли за пределы семьи (Лев. 25, 23). Если нищета или долги понуждали семью продать или выставить на продажу свою родовую землю, закон выкупа требовал, чтобы она была выкуплена обратно родственником–искупителем в рамках mis paha, а юбилейный год предусматривал, что земля и люди, проданные за долги, должны были вернуться в свой bet-`ab (Лев. 25, 24–55). Целью всех этих механизмов было сохранение семей как членов экономического и социального сообщества, чтобы тем самым сберечь их место в общине завета. Ведь, как пояснялось выше, в древнем Израиле род и земля сообща играли главную роль в принадлежности к общине завета, так что потеря или отсутствие либо семьи, либо земли приводили к отчаянному положению.

Общество. Поскольку израильская семья была в центре принадлежности завету, она имела существенные функции в судебной сфере (как внутренне, при отправлении семейного права, так и внешне, в роли семейных старейшин при отправлении местного правосудия). Она также была главным инструментом обучения историческим обычаям и требованиям закона (Втор. 6). Поэтому было важно, чтобы израильские семейства были максимально открыты в социальном плане. Поклонение Господу, будь то на повторяющихся ежегодных праздниках, или во время приносимой раз в три года десятины, или во время торжественного чтения закона на седьмой год, должно было не только собирать вместе членов семьи, но также безземельных (левитов и пришельцев), не имеющих семей (вдов и сирот), а также рабов (Втор. 14, 27–29; 16, 11.14; 29, 10–12). Социальные и нравственные обязанности израильской семьи выходили за рамки непосредственных друзей и родных, чтобы включить нуждающихся в широкое сообщество.

Образец. Семья настолько глубоко вплетена в израильское самоопределение в рамках завета и социорелигиозную практику, что Вальдемар Янцен (Waldemar Janzen) заявляет, что названный им мотив «семейного образца» является доминирующим в этическом сознании Израиля. На примере разнообразных повествований (которые он считает равными законам Торы, если не более значимыми) он перечисляет главные компоненты семейного образца — дар, продолжение и улучшение жизни; обладание землей как изначальное условие семейной жизнеспособности; а также нравственный императив гостеприимства, которое должно было проявляться особенно к тем, кто не принадлежит к родству.[290]

Нарушение завета и социальный распад

Худшая сторона патриархов. Прежде чем мы встречаемся с израильскими семьями в святой земле, Ветхий Завет представляет нам реалистичный портрет отрицательных сторон семей патриархов в Книге Бытия. Ужасает количество пороков и несчастий: обмана, лжи, полуправды, насилия над женщинами, фаворитизма, ревности, конкуренции, неудач и несчастий. И это только отношения в браке. Добавьте сюда соперничество между братьями, родительский фаворитизм, коварное надувательство, убийственную ревность, бессердечный обман, жгучую ненависть и страхи — и вы получите полную картину неблагополучных семей, и это только в Книге Бытия. Главной особенностью Бытия является то, что эта книга не скрывает ужасную испорченность и частые невзгоды и боль, которые преследовали поколения этих прото–еврейских семей. Очевидна чрезвычайная крепость и выносливость этих семей; и хотя подчеркиваются отношения, которые ключевые личности имели с Богом, не вызывает сомнения, что Быт. 12—50 отображает семейную жизнь во всей ее испорченности.

И все же Бог осуществлял свою миссию искупительного благословения народов через таких непокорных представителей. По сути, история Бытия показывает, что Божье решение благословить «все народы земли» рано или поздно осуществится, невзирая на человеческие провалы и неадекватность, а не благодаря человеческому мастерству или успеху. Если Бог хотел, чтобы его знали как Бога Авраама, Исаака и Иакова, а также их неблагополучных семей, Бог, вне всякого сомнения, справится и с нами.

Восставшие семьи. Ряд повествований в Ветхом Завете излагает случаи серьезного конфликта в ключевых семьях, или акты мятежа, включающие целые семьи, которые нарушали отношения Израиля с Богом. Я уже говорил о худшей стороне семей патриархов в Бытии. Другие примеры, которые следовало бы упомянуть, включают Аарона и Мариам, восставших против Моисея (Чис. 12); восстание Корея, Дафана, Авирона и всех их семейств (Чис. 16); нарушение Аханом правила herem у Иерихона (Нав. 7); трагические разделения и жестокость, присутствовавшие в семье Давида в конце его царствования.

Скомпрометированная верность. Иногда преданность семье становится конкурентом верности завету, принадлежащей одному Господу. Семейные узы могут соблазнять к поклонению иным богам, что разрывает главную и наиболее существенную связь израильского заветного единобожия. Брак с неевреями был запрещен не на основании этнической чистоты, потому как сам Моисей взял себе кушитскую жену, и Бог не поддержал неодобрение Аарона и Мариамь. Подобным образом сыновья Елимелеха не осуждаются прямо за то, что взяли женмоавитянок, напротив, Вооз явно одобряется за то, что во исполнение долга родственника взял в жены Руфь, несмотря на то, что она была иностранкой. Тем не менее, брак с женщинами–хананеянками был запрещен из–за угрозы для их заветной веры. Межэтнические браки неизбежно приводили бы к вмешательству чужеземных богов в семейное благочестие (Втор. 7, 1–4). Браки с чужеземками были причиной падения Соломона (3 Цар. 11, 1–6) и основанием жестких реформ Неемии и Ездры (Езд. 9–10; Неем. 10, 30; 13, 23–27).

Потенциальный источник идолопоклонничества. Втор. 13 — одна из глав в Ветхом Завете, касающаяся угрозы уклониться к почитанию иных богов. С большим реализмом и проникновением в ней предчувствуется, что искушение пойти за иными богами может исходить не только от крайне благопристойных, но ложных чудотворцев (Втор. 13, 1–6), не только из–за социального давления всего неверного сообщества (Втор. 13, 12–18), но также из среды ближайших родственников: «Брат твой, сын матери твоей, или сын твой, или дочь твоя, или жена на лоне твоем, или друг твой, который для тебя, как душа твоя» (Втор. 13, 6–11). Даже в таком случае соблазну следует противиться с несокрушимой твердостью, которая ставит верность единому Господу выше подобных семейных уз. Сам Иисус столкнулся с подобным выбором, не в том смысле, что семья хотела соблазнить его к откровенному идолопоклонству, но, скорее, побуждая его вернуться к своим семейным обязанностям, они бесповоротно уводили его от послушания воле Отца. Иисус прямо указал на непреклонный характер этого решения, когда назвал своей семьей тех, кто подобно ему самому ставил волю Отца превыше всего (Мф. 12, 46–50)