Кастлери продолжил:
– Мне известно, что ваша сообразительность произвела впечатление на Веллингтона. Но когда он рассказывал об этой истории с депешей, ему не было известно об обвинениях, выдвинутых в ваш адрес. Полковник Раули не посчитал необходимым сообщать ему что-либо об этом, пока мы не примем какое-то решение.
– Неужели? – Адам насмешливо взглянул на Тэлбота, который наблюдал за происходящим с видом триумфатора.
Гренби скромно улыбнулся.
– Мой сын никогда не отличался выдержкой и терпением, но, по крайней мере, в этом случае он повел себя достойно. Нам еще рано делать выводы, потому что мы еще очень много не знаем.
– Я написал Веллингтону и Стюарту, – сообщил Кастлери. – Но чтобы дождаться от них ответа, нам нужно время. До тех пор, Дьюард, вы должны оставаться в Лондоне.
– Конечно, сэр, – сказал Адам. – Мне некуда ехать.
– И последний вопрос, Дьюард, – обратился Памерстон, когда все уже встали со своих мест. – Почему вы отправились сопровождать миссис Раули в Лондон? Насколько мне известно, лорд Шеритон тоже присутствовал на этом корабле. Он вполне мог сопровождать ее вместо вас.
В глазах Тэлбота вдруг промелькнул испуг. Адам колебался, взвешивая возможные последствия своего ответа.
– Мне необходимо было лично самому прибыть в Лондон, – сказал он.
– Зачем? – Гренби снова сел на свое место.
– Пять лет тому назад мне было поручено расследование одного дела, связанного с появлением бракованных пушек в Вимейро. И недавно у меня появились новые сведения, которые показали, что тот случай более запутанный, чем мне прежде казалось. Открылись кое-какие новые обстоятельства дела.
– Какие обстоятельства? – поинтересовался Кастлери.
– Я предпочел бы не говорить об этом, – ответил ему Адам. – Так как это все пока больше мои предположения, а не факты. Но я уже сообщил о своих подозрениях Чарльзу Стюарту, и он позволил мне отправиться в Англию.
На минуту повисла тишина. Кастлери и Гренби переглянулись, а Памерстон заинтересованно посмотрел на Адама. Тэлбот же оставался совершенно спокоен, ничем не отреагировав на то, что услышал.
Скорее всего, Кастлери не воспринял заявление Дьюарда серьезно, посчитав, что сказано это было лишь для отвлечения их внимания от главного. Интересно, подтвердит ли Стюарт, что это правда, или посчитает нужным ради собственной безопасности умолчать о разговоре, который состоялся между ними перед тем, как Адам отправился в Лондон.
– В таком случае, мы постараемся выяснить и этот вопрос, – наконец сказал Кастлери. – Мы все выясним. Что-нибудь еще? Гренби? Памерстон? Полковник Раули?
– Нет, у меня все, – сказал Тэлбот.
Когда все встали со своих мест, его глаза встретились с глазами Дьюарда. Можно было не сомневаться, что война между ними началась, и Раули вызов принял.
Итак, Адам добился задуманного: Тэлбот увидел в нем врага, опасного врага. Он должен понять, что преследовать Каролину больше не имеет смысла, и что теперь его внимание должно переключиться на более серьезного противника. Расчет Адама заключался в том, что начав борьбу с ним, Тэлбот в конце концов себя выдаст.
Выходя из министерства иностранных дел, Дьюард сиял, довольный тем, что навлек на себя новые неприятности.
ГЛАВА 20
После обеда Дороти Раули, как и обещала, приехала в дом Уэлстонов. Еще никогда она не выглядела такой взволнованной.
– Каролина, дорогая, скажи мне, как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке? – Затем отстранившись, она внимательно всмотрелась в лицо подруги и, заметив круги под глазами, посчитала это последствием бессонной ночи и переживаний из-за недавнего происшествия в доме Гренби. – Конечно, я тебя понимаю, – сочувственно произнесла Долли. – Это ужасно! Я бы поговорила с тобой вчера, но сразу после всего этого скандала тебе было лучше уйти, чтобы не усугублять ту невыносимую сцену. И ты, молодец, это поняла. Ты держалась просто отлично.
– Долли, сядь.
– Я не могу сидеть, я так возмущена! Ты себе представить не можешь, как я возмущена.
Каролина села на диван.
– Я тоже возмущена. Но теперь уже все позади. Что случилось, то случилось. Ничего не поделаешь.
Долли с удивлением посмотрела на нее.
– Как это ничего не поделаешь? Тэлбот, конечно, настоящая скотина! Я ему так и сказала. Я его теперь видеть не могу. Я сказала ему, что пусть только попробует еще хотя бы раз где-либо повторить те ужасные вещи! Поверь мне, этот скандал не выйдет за рамки нашей семьи. Отец Джереда не станет распространяться о случившемся. Гренби тоже слишком хорошо воспитан, чтобы раздувать дальше эту историю. Эдвард тоже не станет. Он полностью согласен со мной и отнесся ко всему точно так же, как и я.
Каролина беспомощно улыбнулась.
– Долли, дорогая, послушай, что я тебе скажу: узнают об этом скандале в свете или нет, для меня уже не имеет никакого значения.
Долли бросила свой ридикюль на стол и села рядом с Каролиной на диван.
– Как это не имеет значения? Ты разве не знаешь, какие могут быть последствия?
– Я не могу больше выдавать Эмили за дочь Джереда.
– Почему? Ведь сам Джеред признал ее своей дочерью. Она по праву принадлежит к семье Раули. Она носит фамилию Раули.
– Но теперь все изменилось. Отец Джереда знает всю правду.
– Он знает только то, в чем тебя обвинил Тэлбот. Ты должна убедить Анандейла в том, что Тэлбот солгал.
– Я не могу этого сделать. – Каролина вдруг почувствовала невероятную усталость. Пойми же, наконец, Долли, что Эмили на самом деле не является дочерью Джереда. Это мой грех.
Долли открыла рот, закрыла и глубоко вздохнула.
– Ну хорошо, пусть так. Но кому нужны твои принципы? Кого волнует твоя нравственность? Главное – это будущее твоего ребенка. Ты должна думать только об этом. Я знаю десятки женщин, которые имеют детей не от своих мужей, и все они живут как ни в чем не бывало. Мужья вынуждены закрывать на это глаза, и никто не думает раздувать из-за этого скандал. Поверь, все люди слишком заняты собой, чтобы долго обращать на тебя внимание. Помнишь, леди Каупер? Ее везде принимают, с нею все поддерживают отношения, хотя в свете прекрасно известно о ее связи с Памерстоном. Джеред всегда и везде заявлял, что Эмили – его дочь, и по закону она ею и останется. Ты заслужила, чтобы твой ребенок носил фамилию Раули – слишком много тебе пришлось выстрадать по милости твоего мужа. Пойми, фамилия для Эмили – не такая уж и мелочь, особенно, когда встанет вопрос о титуле и наследстве.
– В любом случае, это все не имеет теперь большого значения. Джеред ничего нам не оставил.
Долли была шокирована.
