— Фред, помоги нам!
Вдвоём мужчины быстро перетаскали все вещи в арбу, и мы смогли, наконец, скинуть с себя тяжёлые, напитавшиеся влагой плащи.
— Вот, выпейте горяченького! — Фред умудрился развести среди камней небольшой костерок, не знаю, как ему это удалось, но дыма от него почти не было.
Пока мы с Груней переодевались в сухую одежду, и пили горячий, почти обжигающий чай, мужчины успели сложить нашу добычу в корзины и погрузить на арбу. Сверху корзины засыпали пучками травы, дожидаясь нас Фред не терял времени и успел понабрать несколько охапок разнотравья.
— Вечереет, пора и до дома! — Фред приложил ладонь к глазам, глядя на небо.
Действительно, солнце уже норовило спрятаться за горные вершины, оказывается, мы провели в пещере целый день.
Несмотря на усталость, я неустанно следила за дорогой и вздрагивала каждый раз, когда в придорожных кустах слышался какой либо шум. Из головы не выходили предостережения Ирвина о том, что за долиной могут следить люди Витольда. Теперь, когда у нас за спиной стояли несколько корзин, наполненных драгоценными кристаллами, я опасалась каждого шороха.
Кто бы знал, как я перепугалась, когда возле Большого нам встретилась парочка припозднившихся на поле крестьян. Нашего ослика и арбу в долине знали даже дети, поэтому, когда мы поравнялись, крестьяне отступили на обочину и склонили головы в поклоне. Увидев знакомые лица, я немного успокоилась. В деревне я бывала часто и знала всех жителей, пусть не по именам, но в лицо точно.
Мы поехали дальше, а Фред притормозил свою лошадку, останавливаясь возле деревенских. Я расслышала часть их разговора, Фред интересовался, не видали ли в округе чужих.
Догнал он нас не сразу, я заметила, что Фред переложил свой карабин на колени, хотя до этого тот висел у него за плечами.
Но видимо провидение сжалилось, посчитав, что потрясений для одного дня достаточно. Наконец мы добрались до ворот крепости и после проверки проехали внутрь. Фред поинтересовался у караульного, не было ли кого чужих, тот ответил, что сегодня было на удивление тихо.
Замок встретил настороженной тишиной, никто не встречал нас на крыльце, двери были заперты.
— Роберто, открывай! — Анри легко взбежал по ступеням и заколотил в дверь кулаком.
Заскрипел засов, им не пользовались уже очень много лет, дверь приоткрылась. Наружу высунулась голова дворецкого, он, подслеповато щурясь, переводил взгляд то на меня, то на Анри и обратно.
— Это мы Роберто, — подала я голос, прекрасно зная, что дворецкий слаб глазами и больше ориентируется на звук.
— Луиза, глянь-ка или мне это только чудиться?
Дворецкий, наконец, распахнул дверь и, обернувшись, позвал свою супругу. Экономка выглянула из-за его спины, всплеснула руками, приговаривая:
— Господин Анри! Ваше лицо! Как же я рада!
Анри поднял руку, касаясь своей щеки, в его глазах отразилось неподдельное изумление. Ну да, я как-то упустила из виду, что он не в курсе о своём волшебном перевоплощении. В пещере было не до этого, да и зеркал у нас собой не было.
— Анри, — я коснулась его плеча, — думаю, корзины с грузом следует отнести в мою лабораторию, там на дверях стоит крепкий замок.
— Да, ты права, — он словно очнулся и принялся раздавать указания.
Прикрывающую корзины траву убрали и их вместе с рюкзаками подняли на третий этаж, поставив возле запертой двери. Все знали, что внутрь имеют доступ только я и Груня. А теперь ещё и Анри, он был тут впервые.
Войдя внутрь, муж с интересом принялся рассматривать большой перегонный куб, заставленные колбами и пробирками полки, ящики с мылом и расставленные возле окон столы.
— Тут у тебя уютно, — он улыбнулся, — расскажешь, для чего это?
— Конечно, расскажу, — я улыбнулась в ответ, — давайте только сначала занесём корзины.
Волоком затащили корзины с рюкзаками в комнату. Пять из них были полны, а в шестом кристаллов было чуть на донышке. Анри развязал один из рюкзаков и принялся выкладывать кристаллы на стол.
В этом рюкзаке находились ланзанитовые гнёзда, отколотые вместе с куском горных пород.
— Красиво! На цветы похоже! — я взяла одно гнездо в руки, покрутив в разные стороны и поковыряв пальчиком основание, к которому крепились кристаллы. — Вот только любой более-менее сведующий в этом деле человек сразу поймёт, что кристаллы добыты совсем недавно. Могут возникнуть неудобные вопросы.
— Значит, нужно их перебрать и отложить в сторону одиночные экземпляры, — Анри принялся вываливать кристаллы на стол.
Мы с Груней начали их сортировать: мелкие в одну кучку, крупные в другую, а гнёзда в третью. За окном давно стемнело, спину ломило от усталости, глаза слипались, но мы упрямо раскладывали кристаллы по кучкам, пока не догадались использовать для этого ящички из под мыла.
Наконец с ними было покончено, Груня принялась вытирать перепачканный в каменной пыли стол, но я её остановила.
— Оставь, завтра приберём. Иди отдыхать, можешь встать утром попозже.
Проводив Груню мы с Анри молча спустились по лестнице и, не сговариваясь, повернули к моей спальне.
— Я в ванну, хотя бы умоюсь.
В ванной комнате меня дожидалось два ведра с горячей водой, зная, что я повёрнута на гигиене, Луиза позаботилась доставить их к моему возвращению. Я тут же скинула грязную, пропитавшуюся пылью и потом одежду, с наслаждением протирая кожу влажной тряпочкой. Не ванна, конечно, но сойдёт. Утром попрошу истопить баньку, после холодных пещер нам всем не мешает как следует попариться.
Когда я, накинув халат, вернулась в спальню, застала Анри возле зеркала. Он, не отрываясь, смотрел на своё отражение, словно пытался рассмотреть за зеркальным стеклом ответы на свои вопросы.
— А ты симпатичный!
Анри отвёл глаза от зеркала, глянул на меня и будничным голосом произнёс:
— Я всё вспомнил!
Я замерла, сердце ёкнуло в груди, падая куда-то вниз.
— Всё-всё?
Он кивнул.
— И Тамарис?
— И Тамарис.
Глава 50
Анри… его лицо сейчас было похоже на безжизненную маску. Вспомнил всё…
Свою жизнь в богатом доме, о любви к Тамарис и рождённых от неё дочерях, о том, что выбрал жену, наугад ткнув пальцем в список…
Ноги у меня подкосились и я опустилась в ближайшее кресло.
— Ты сильно её любил? Любишь, — исправилась я.
— Кого? — он наморщил лоб.
— Тамарис.
— Причём тут она? — Анри нахмурился ещё больше, но я решила не отступать и выяснить всё до конца, знать, какое место теперь займу в его жизни.
— Она твоя метресса, мать твоих дочерей.
— Эта певичка?! Я уже сто раз проклял тот день, когда связался с ней! Молодой был, глупый. Тамарис намного старше меня, хотя выглядела она тогда очень даже неплохо, на то и купился.
Но век таких артисток недолог, молодёжь теснит со цены, Тамарис это отлично знала, поэтому и вцепилась в меня железной хваткой. Понимая, что замуж я её никогда не возьму, подпоила и затащила в постель, а потом объявила, что беременна.
Я сначала не поверил, ведь у меня с собой всегда был амулет, защищающий от нежелательного зачатия, многие мужчины пользуются такими, чтобы не плодить бастардов. Проблема была в том, что я совершенно не помнил, как оказался в постели Тамарис, да ещё цепочка артефакта оказалась порванной, а сам он лежал в кармане камзола в другой комнате.
Но вызванный мной лекарь подтвердил, что женщина действительно беременна. Я снял Тамарис небольшой дом и свёл общение до минимума, выделив ей денежное содержание. Когда родились Августина и Аделина я приходил к дочерям, чтобы удостоверится, что у них всё в порядке и выделяемые мной деньги Тамарис тратит на девочек, а не на свою разгульную жизнь.
Потом она ещё несколько раз пыталась затащить меня в постель, но наученный горьким опытом я больше не брал ни еду, ни питьё из её рук и пригрозил, если не прекратит меня домогаться, забрать дочерей и перестать помогать деньгами.
