Двигалась я необыкновенно плавно и грациозно, иначе в этих юбках и туфлях не получалось. Нет, я носила каблук и выше, но обычно это были удобные кожаные сапожки, а не хлипкие туфельки. Спустившись вниз по лестнице, сорвала заслуженные аплодисменты.
— Богиня, как есть богиня! — восхищенно сказал Петер, выглядевший взрослым и серьезным в темном фраке и белых перчатках, лишь улыбка осталась той же — мальчишеской, открытой. Никто не умел так заразительно улыбаться, как мой друг.
— Фальшиво, барон фон Шефнер, — радостно сказала я. Внезапно стало так легко, будто все заботы в один миг исчезли. Мы были молоды и красивы и могли позволить себе наслаждаться жизнью.
— У меня мало практики. Тебе нужно чаще радовать меня подобными представлениями.
Петер помог надеть пальто, а затем, подхватив под руку, спуститься с крыльца. Автомобиль с массивно-вычурным капотом, стоявший перед домом, был незнаком.
— Взял напрокат, — пояснил артефактор. — Ох, кстати, хочу предупредить. Марта не в духе.
— Из-за чего?
— Мы с ней немного поссорились, — туманно ответил Шефнер-младший. — Не обращай внимания.
Мне хватило раз встретиться взглядом с Мартой, чтобы понять, что источником ее раздражения была я. Буквально через силу со мной поздоровавшись, она тут же повернулась к окну и не обращала на меня внимания всю дорогу. Я тоже молчала, скорее удивленно, чем обиженно.
Выглядела она в своем воздушном персиковом платье прекрасно, и я готова была поспорить, что жемчуг на ее платье настоящий. Пышная фигура с тонкой талией, блеск каштановых волос, гневный румянец — Марта была чудо как хороша собой и точно знала об этом. Я без ложной скромности могла сказать, что уступала ей в красоте и утонченности. Тогда откуда эта странная ревность с ее стороны? Неужели настолько сильно сомневалась в чувствах Петера к ней?
Наблюдая за их отношениями со стороны, я никак не могла понять, что именно между ними происходит. Она, безусловно, любила его. Но любил ли Петер Марту? Я знала, что к своей невесте он относился иначе, чем к любой из своих прежних пассий. Заботился о Марте, как мог, пусть для него это было непривычно. Порой Петер был удивительно нежен, и я видела восхищение в его глазах, когда он смотрел на целительницу. Но нередко замечала и равнодушие с его стороны, даже жестокость. Так, он мог смеяться рядом со мной, вспоминая что-то из нашего прошлого, и тут же небрежно попросить Марту что-нибудь принести из кухни. Будто испытывая ее. Или наслаждаясь собственной властью.
Может, так делают мужчины, когда уверены, что женщины никуда от них не денутся? Перестают их уважать и ценить. Возможно, именно поэтому Мартин Шефнер так быстро остыл ко мне. Я оказалась… слишком доступна? И слишком глупа. Нет, нельзя было думать об этом. Не раньше, чем увижу его, пусть даже если мне придется ворваться в кабинет главы СБ. И когда я пойму, что перестала быть интересной менталисту, успокоюсь, получив ту свободу, которую хотела.
— Все хорошо, мои прекрасные дамы? — спросил Петер, уверенно лавирующий меж чужих машин и повозок.
— У нас все чудесно, — рассеянно отозвалась я.
— Тогда поправляйте свои прически, перчатки, чулки… Мы почти прибыли.
— Если ты будешь и дальше так шутить, то на нас с Софи будут косо смотреть, — поджала губы Марта.
— Не бойся. Он вполне умеет сдерживать себя в людных местах, — сказала я и заслужила очередной взгляд исподлобья. Да уж, мне лучше молчать.
Шефнер помог выйти сначала мне, потом Марте. Поэтому я успела оглядеться. Мы остановились почти у подножия мраморной лестницы, по которой стекались к главному входу зрители. Вдалеке я заметила дядю с невысокой пышной женщиной и еще несколько смутно знакомых лиц.
— А на что мы, кстати, идем? — уточнила я, когда Петер, подхватив нас под руки, повел внутрь.
— «Обманутая невеста, или Соперничество трех мужчин из-за одной возлюбленной», — без запинки ответил мой друг.
— Драма или комедия? — уточнила я.
— Как и все в нашей жизни, — вздохнул Петер, — не разберешь.
— Комедия, — внесла ясность Марта.
— Да все равно мы ничего не поймем, — жизнерадостно ответил мой друг.
— Я знаю лермийский, так что буду тебе переводить, — защебетала та, прижимаясь ближе к Петеру.
Невнимательно прислушиваясь к их разговору, я с любопытством разглядывала публику. Ну надо же, сколько людей пришли бесполезно тратить свое время! В какой-то момент краем глаза я заметила господина со знакомой немного дергающейся походкой и тростью в руках. Тут же дернула Петера за руку.
— Смотри, и министр Гайне здесь… — В этот момент к министру подошел высокий светловолосый мужчина и, пожав ему руку, увлек за собой. — О-о-о, и Котовский тоже. Они что, вместе?
— Ничего удивительного. Гайне убежденный монархист, хотя до этого не выказывал явного предпочтения ни Котовскому, ни герцогу Строгеру. Видимо, определился, — хмыкнул мой друг.
Избавившись от верхней одежды и получив номерки, мы зашли в почти полный зал. Места у нас неожиданно оказались не в партере, а в бенуаре, довольно близко от сцены.
— Скажи мне, у кого ты выиграл эти билеты? — спросила я, разглядывая полускрытую бархатными портьерами ложу, в которой, кроме нас, больше никого не было.
— Тебе лучше не знать, — легкомысленно улыбнулся Петер. — Что, чувствуешь себя неуютно?
— Да нет, что ты. Я ведь каждую неделю из императорской ложи наблюдаю за… — договорить не успела. Все слова будто вылетели у меня из головы.
Он сидел на противоположной стороне от нас, скрытый в полумраке ложи. Тем удивительней, что я почти сразу наткнулась на него взглядом. На него и его даму, к которой он склонился, что-то говоря ей на ухо. От их близости у меня перехватило дыхание.
— София? — позвал меня артефактор.
— Твой дядя тоже здесь, — сказала, борясь с порывом спрятаться за перегородкой.
Петер проследил за моим взглядом.
— А-а-а… — протянул он. — Да. Это мой дядя. Не знал, что он будет здесь. — В голосе его были смущение и какая-то растерянность.
— А кто с ним? Петер, ты ее знаешь? — тут же спросила Марта. Мне отчего-то отчаянно захотелось стукнуть ее сумочкой.
— М-м-м…
— Ох, барон, да говорите уже, — резко сказала я.
— Это фрау Линда Келлер, она внештатный сотрудник СБ. Целитель. Ее муж когда-то был сослуживцем моего дяди, — протараторил Петер. И неловко добавил: — Вроде так. Смотрите, Котовский в императорской ложе. Угадайте, с кем?
Это была довольно грубая попытка переключить наше внимание, но она сработала. Я прижала к глазам театральный бинокль и посмотрела в ту сторону, куда указывал приятель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
