— Да это же Мария Ланге, твоя бывшая невеста, — без энтузиазма сказала я, поняв, кем меня заменили.
— Хороший выбор, — оценил Петер равнодушно. — Поддержка имперского прокурора, графа Ланге, для Котовского явно не лишняя.
— И когда ты стал таким циничным?
— Всегда был, ты просто не замечала. Эй, он глядит в нашу сторону. Помахать ему?
Марта тихо застонала.
— Он шутит, шутит, — успокоила ее, незаметно толкая Петера в бок.
Странно, что я еще могла говорить и дышать, несмотря на стальной обруч, будто сковавший грудь. Почему у меня такое ощущение, будто меня предали? Разве Мартин Шефнер был мне что-то должен? И все же я чувствовала себя разочарованной и обманутой. И даже чувствуя на себе его взгляд, смотрела только в сторону оркестровой ямы, будто нет ничего интереснее для меня сейчас, чем невысокие смуглолицые музыканты, готовящиеся к началу действия.
Последний звонок, гаснет свет. Представление началось.
Оркестровое вступление. Торжественное, тяжелое. С тоской подняла глаза под потолок, рассматривая барельефы, как никогда жалея о своем присутствии. Внезапно темп музыки стал быстрее, а мелодия легкомысленнее и игривее. Когда зазвучал высокий мужской голос, я обратила взгляд на сцену. Довольно молодой тенор изображал знатного и пылкого юношу. И хотя я не понимала ни слова, несомненно, он пел о любви. Счастливой любви и потому глупой и неосторожной. Вслед за ним на сцену впорхнула певица, и теперь уже она восторженно чирикала о своих чувствах.
— Посмотрите только на эту парочку, — мрачно сказала я. — Готова поспорить, что она его бросит. Или он ее.
Марта осуждающе поглядела на меня.
— Или у него появится соперник, — предложил свою версию Петер. — А вот и он. Судя по его усам и бороде, этот тип злодей. Эй, парень, не зевай! Хватит петь о… Марта, о чем он поет?
— О том, что его возлюбленная похожа на рассвет, пробудивший его от долгого сна.
— Вот-вот. Лучше бы рассказал ей о том, как хорош у него доход. Пузатый бородач наверняка именно на это и поймает нашу красавицу.
— Вы чудовищны, — прошипела целительница.
— Мы обещаем больше не мешать, — примирительно сказала я.
Сюжет оказался довольно предсказуем. Чтобы избавиться от конкурента, бородач отправил юношу в чужую страну, где он якобы умер, и юная дева осталась без защиты. Потом возник еще один претендент на руку несчастной героини, сумевший спасти ее от приставаний главного злодея, но лишь затем, чтобы жениться на ней самому и получить ее приданое. Или что-то еще. Но я ставила на приданое.
Стоит признаться, что голоса у лермийцев показались мне довольно приятными и мелодичными, а музыка так и вовсе восхитительной. Так что я вскоре почти перестала следить за тем, что происходит на сцене, и несколько расслабилась, позволила музыке себя увлечь.
Как оказалось, зря.
— Ну и что я пропустил? — раздался над моим ухом звучный мужской голос.
Вздрогнула, приготовясь к атаке. Но не успела. На мою кисть легли длинные мужские пальцы, и я почувствовала поток чужой магии, не дававшей мне активировать чары на кольцах.
— Какая у вас неожиданная реакция, фрейлейн Вернер.
Я запрокинула голову и встретилась взглядом с веселыми зелеными глазами, выглядевшими пугающе благодаря вытянутым зрачкам. Рядом охнула Марта.
— Господин Рихтер, и что вы тут делаете? — спросил Петер довольно спокойно, пока я приходила в себя.
Он назвал меня Вернер. То ли изначально знал, кто я такая, то ли навел справки позднее. И то и другое одинаково пугало.
— Как это — что? — возмутился алхимик. — Я завзятый театрал. Хожу на все премьеры.
— Вы, между прочим, проиграли мне эту ложу на один вечер.
— Не ложу, а места. Одно осталось как раз для меня. Сижу обычно один, как дурак, а тут появилась возможность провести приятно время в компании милых фрейлейн и не менее симпатичного барона Шефнера. Так и знал, что вы прихватите с собой очаровательных барышень, Петер!
— Как это подло — нарочно проиграть мне в карты.
— Я не поддавался, вы получили свои билеты вполне честно, — возразил Рихтер и грозно шикнул на него: — Тихо! Не мешайте наслаждаться искусством. Мы и так слишком сильно привлекаем внимание. Мартин скоро дырку во мне проест.
Не удержавшись, стрельнула глазами в сторону Шефнера-старшего. И правда. Смотрит, взгляд не отводит.
Между тем Рихтер уселся позади, пододвинув стул вплотную к нашим с Петером местам, и теперь едва ли не дышал в затылок. Хватило его минут на пять. За это время я его чуть не прокляла, настолько громко и немузыкально он мурчал себе под нос.
— Можно задать один вопрос? — перестав наконец мучить наши уши, спросил он. — Только отвечать на него нужно быстро и не думая.
Мы переглянулись. Взгляд Петера был более чем красноречив. Похоже, от Рихтера так просто не отделаешься.
— Мы вас слушаем, — ответила я за двоих.
— Сделайте выбор. Шефнер или Котовский?
— Что?!
— Простите?
Наверняка у меня были такие же круглые глаза, как и у Петера. О чем он вообще говорил, этот странный маг?
— Я спрашиваю — Анджей Котовский или Мартин Шефнер? — терпеливо повторил алхимик. — Не тяните. Ну!
В голосе полицейского было столько властности, что я тут же поспешно выпалила:
— Шефнер!
— Котовский!
— Ничья, — задумчиво сказал Рихтер, пока я прятала взгляд. Лучше бы я тоже назвала имя роанца!
— А вы, фрейлейн Тиоли? Кто из этих двоих?
— Я не знаю, — дрожащим голосом сказала Марта, отчаянно ища поддержки у своего жениха.
— Ничего страшного, — успокоил ее Рихтер. — Целители всегда долго собираются с мыслями. Вы можете подумать об этом в антракте… А-а-а, вот и он. Пойду поздороваюсь со знакомыми.
Убедившись, что алхимик ушел, я сбежала в дамскую комнату. Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы понять: в таком состоянии не стоит появляться на людях. Пылающий румянец и лихорадочный блеск глаз выдавали мое смятение, а кривившую губы гримасу вряд ли можно считать милой улыбкой.
В туалетной комнате стало довольно тесно, и мне ничего не оставалось, как выйти в фойе. И куда лучше идти? Точнее, где лучше спрятаться. Вернуться в ложу или поискать Петера, который наверняка уже в буфете? Нет, там я могу случайно наткнуться на менталиста, а в нашу ложу он едва ли придет. Зачем ему это? Ведь если бы он хотел меня видеть, то сам пригласил бы на представление, а с Петером, как я поняла по обмолвкам друга, они снова были в ссоре.
Так что я, стараясь не привлекать внимания, вернулась к нашим местам. Там не было ни Петера, ни Марты, зато меня дожидался слуга в ливрее императорского дома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
