Грустно.
А буквально через месяц мисс Милс узнала о пожаре в родительском доме.
Еще грустнее.
Но все же она не сломалась и смогла после всего сохранить своего сына.
Не то, что некоторые.
Я сбилась с шага. Двумя руками крепко обхватила руку отца, ткнулась носом ему в плечо, вдохнула глубоко, запахом сигар и большого города окуривая мысли, изгоняя из них видение покореженного автомобиля, катафалка у подъезда и втоптанных в грязь цветочных лепестков, белых больничных стен и алых пятен на простынях…
— Элси?
— Прости. Я такая сентиментальная… Саймон говорил как-то, что мать хотела, чтобы он выбрал другую специальность. Но не всем же идти по стопам отцов?
— Ну-у, по моим тебе, пожалуй, не нужно, — решил с улыбкой первый помощник лорда-канцлера. — Суета и ни минуты для личного счастья. А Саймон, как я знаю, утешил матушку изучением некромантии факультативно. Профессор Брок однажды говорил что-то такое.
— Ты и с Броком знаком?
— Я со всеми тут знаком, малышка, — заявил отец снисходительно. — Это же и моя академия тоже. И в совет попечителей я вошел намного раньше, чем ты начала учиться. Должен же я знать, кто и чем тут занимается, и на какие нужды тратит мои деньги?
Подумалось, что интересуйся я этим прежде, давно уже расспросила бы отца обо всех, кто окружал меня в академии, и теперь многое не было бы для меня сюрпризом. Например, Джереми Адамс кажется ровесником Саймона, а если это так, то его мать, сестра Оливера, тоже училась на теормаге примерно в одно время с отцом и мисс Милс. Возможно даже, на одном курсе с кем-нибудь из них.
Но сейчас не время удовлетворять проснувшееся любопытство, а воспоминания отца о библиотекаре, если они и были, остались в другой реальности.
— Элси, — отец убрал в карман часы, неумолимо отсчитывавшие оставшиеся до нашего прощания минуты, и, мягко повернув меня к себе лицом, посмотрел в глаза. — Не хочу обижать тебя подозрениями, но мне кажется, ты не до конца откровенна со мной. Все, что ты рассказываешь, замечательно, и то, что я узнал от ректора, полностью подтверждает эти рассказы, но… Я чувствую, что с тобой что-то происходит, малышка, а твое нежелание делиться этим заставляет подозревать какие-то жуткие вещи. Или мне просто обидно, что любимая дочь лишила меня доверия. Прежде между нами не было тайн.
— Прежде не было.
Я опустила глаза, уже зная, какими будут мои следующие слова. Это многое объяснит, но секретов не станет меньше, и ближе мы уже не станем, потому что я давно не та девочка, для которой он делал качели на яблоне… Я вообще не та девочка, как ни хотелось бы верить в обратное…
— Папа, я… — зажмурилась, собираясь с духом: девочкам непросто даются такие признания. — Я влюбилась.
Почувствовала, как жар коснулся щек. Подобное не принято обсуждать с отцами.
— Эм-м… — изрек он глубокомысленно. Должно быть, настраивался на другое признание, на что-нибудь действительно жуткое. Хотя и это известие, судя по взгляду, порядком его напугало и сбило с толку. — Вот сейчас я особенно пожалел, что не взял с собой маму. Даже не знаю, что говорить.
— Не нужно ничего говорить, — сказала я тихо. — И не о чем пока.
— Ты… То есть, вы…
— Да, — кивнула я. — В смысле — нет. Между нами пока ничего нет. Мне кажется, я ему нравлюсь, но… возможно, мне это только кажется.
— Хорошо, — отец выдохнул с заметным облегчением, но, взглянув на меня, тут же напустил на себя преувеличенно-озабоченный вид. — Плохо, конечно. Очень плохо. Ты же, наверное… э-э… страдаешь?
Теперь уже я расслабилась и искренне, хоть и не без горечи, рассмеялась:
— Нет, страдать мне некогда. У меня учеба, работа, тренировки и единорог. Я слишком занятая девушка для подобной романтической ерунды.
— А, понятно, — лорд Аштон спешно пересматривал свои выводы относительно произошедших с дочерью перемен. — Может… может, так и лучше… Я видел немало девиц, которые сходили с ума от надуманной любви, потом беременели и выскакивали замуж за кого попало… Прости…
— Не извиняйся. Я тоже таких видела.
— Наверное, я должен спросить, кто он?
— Честный и достойный человек, — ответила я уверенно.
— Воплощенная добродетель без недостатков? — нахмурился родитель, вновь заставив меня улыбнуться.
— Все-таки не веришь, что я не сошла с ума? Есть у него недостатки, как и у всех.
— Например?
— Например, он не владеет залежами коксующегося угля.
Отец шутки не оценил.
— Он целитель? — задал вопрос в лоб.
Я представила, как вздрогнула бы при этих словах, отшатнулась бы, покраснела, бормоча что-то вроде: «С чего ты это взял?». Самое то для сцены из дамского романа.
— На целительский я перешла не из-за него, если ты об этом, — сказала спокойно. — И не спрашивай больше ни о чем, пожалуйста. Я все равно не скажу, кто это. Так что пусть лучше между нами будут тайны, чем обман.
— Элси…
— Папа, не обижайся, я и так сказала тебе больше, чем собиралась.
— А я узнал больше, чем хотел, — вздохнул он. — И меня это не успокоило.
— Ты в любом случае будешь волноваться за меня, — я спрятала лицо у него на груди и зажмурилась, чувствуя, что вот-вот расплачусь, как настоящая романтичная дурочка-героиня.
— Буду, — он с нежностью поцеловал меня в лоб. — Просто оказался не готов к тому, что в твоей жизни появится еще один мужчина.
— Тебя он не заменит, — всхлипнула я все-таки.
— Надеюсь на это. Но все же обидно… Обидно, что и тут с углем не свезло…
От портальной станции, где, уже не скрывая слез, простилась с отцом, пошла прямиком в главный корпус: работа, и впрямь, лучшее средство от лишних мыслей и переживаний. И от безумия, хотелось верить, если только я уже не сошла с ума, заблудившись в своих-чужих чувствах и воспоминаниях, перепутавшихся так, что уже не разобрать, когда это было, было ли, со мной ли. И кто я такая — вопрос все еще актуален, как сказал Грин, о котором я тоже не хотела сейчас думать.
Слишком много этих актуальных вопросов. А я — это я. И мне срочно нужно заняться чем-нибудь полезным и утомительным.
Пролетела, не здороваясь, мимо солнышка в приемной и ворвалась в кабинет ректора.
— Элизабет? — он встревоженно вскочил из-за стола. — Что случилось?
— Кто-то изменил реальность, поджег моего друга, едва не отправил на тот свет вашего племянника, дважды пытался убить меня, задушил Лидию… Продолжать?
— Кофе? — что-то поняв, предложил Оливер.
— И шоколад, — согласилась я хмуро.
Забью рот сладостями — меньше шансов, что ляпну что-нибудь лишнее.
