а моих спутников, потому что так у нас гораздо больше шансов заметить шатающихся в окрестностях ллисканцев.
Выделять из одного отряда отдельных людей мне не очень нравится, потому что, наряду с большей территорией охвата, мы дополнительно подвергаем их опасности быть схваченными болотными обитателями. И даже, вполне возможно, ничего об этом не узнаем.
Но в данном конкретном случае сомнения оставляю при себе. Из меня хреновая королева, но на своем месте я хотя бы могу использовать свои бытовые знания, знания истории и даже медицины. Что я могу использовать в тактическом или стратегическом военном планировании? Ровным счетом ничего. Это не мое место. И согласие Анвиля на эту мою поездку ничего не меняет. Потому что идея висела в воздухе, на нее надо было просто посмотреть и решиться.
Когда через какое-то время разведчики возвращаются, то некоторые из них приносят сведения о найденных разоренных деревнях и следах прошлых схваток. Но следы уже застарелые, ничего такого, что случилось бы в прошедшие пару дней.
— Много людей погибло? — спрашиваю теперь уже бывшего командира гарнизона.
— Из деревень, что ближе всего к болотам стояли, почесть никто не вырвался. Сколько всего... точно и не скажешь - сотни, много сотен. Ллисканцы ведь не за скотом или провизией пришли, как случалось ранее, они пришли за кровью.
С силой сжимаю в кулаках поводья. Очень хочется выматериться в голос. О чем ты думал, Лаэрт, когда «поджигал» эту равнину? Не мог не знать, чем обернутся его налеты и уничтожение деревень в болотах. И ведь все равно не остановился. Неужели настолько сильно верил в собственную правоту? Но даже если верил, неужели жизни собственных подданных вообще ничего не стоят? Еще одна жертва? Не столь великая, как дракон, но вполне приемлемая в разрезе открывающихся горизонтов.
И что? Открылись горизонты? Открылись, теперь я это точно знаю. Только выбралось оттуда, с какой-то иной зловещей стороны, нечто до предела злобное и жестокое. Ты действительно хотел им управлять, Лаэрт?
Глупо, конечно, разговаривать с мертвецом, когда того даже рядом нет. Но как же меня злит все то, что он наделал. И даже шрам на собственном лице уже не так уж беспокоит. В конце концов, это лишь моя проблема - и я постараюсь с ней справиться. Но ведь уже сейчас столько смертей из-за идиотских параноидальных стремлений всего одного человека. А сколько будет еще?
— И часто приходили раньше? – продолжаю черпать информацию о ллисканцах.
Собеседник хмурится.
— По-разному. Ежели зима суровая или нет урожая – часто. Иногда по нескольку лет не одного дикаря. А то потом все лето тут околачиваются.
— И каждый раз выжигали деревни?
— Нет. Баб уводили, иногда забирали малых детей. Кто из мужиков пытался противиться – тому голову с плеч. В остальном, брали свое и уходили. Вконец озверели лишь этой зимой.
Лишь с налетами Лаэрта – уточняю для себя.
Нет, ллисканцев нельзя назвать пушистыми няшками, это очевидно. И их есть, за что ненавидеть. Если не начать копаться в причинах, которые побуждают голодающих людей выходить на поиски элементарного пропитания.
— До того, как эти земли отошли Короне, они принадлежали ллисканцам? – задаю вопрос и тут же понимаю, что королева это обязана знать и сама – элементарная же история собственного государства. Но слова уже произнесены.
— Думаю, да, - вроде как не замечает моей оплошности собеседник и понижает голос так, что в шуме ветра едва его слышу, - как и ваши провожатые.
Киваю.
Так и есть, совершенно очевидно, что когда-то мы вытеснили этих людей с их привычных мест обитания. Любят ли они нас теперь? Вот уж вряд ли. И все же пример сопровождающих меня горных воинов очень показателен – мы можем жить в мире.
В этот день мы никого не встречаем. На ночь останавливаемся в чистом поле, но костров не разводим. На самом деле нас все равно довольно неплохо видно на фоне не особенно темного неба, но и если кто-то решит подкрасться незаметно, тоже вряд ли останется незамеченным. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Честно говоря, поначалу планирую хотя бы какое-то время провести бодрствуя, но недосып накануне и дневная усталость дают о себе знать. Едва успеваю перекусить еще свежим хлебом и душистым вяленым мясом, как глаза начинают неотвратимо смыкаться. Едва успеваю добрести до своей лежанке, где и отрубаюсь.
Жесткие кровати? Больше не хочу о вас слышать. Потому что сегодняшний сон прямо на земле кажется мне таким удобным и сладким, точно расположилась на нежнейшей перине. И утреннее настроение даже не портят какие-то отрывочные сны. Вроде бы это не был Пожиратель, по крайней мере, ничего общего с той необычайной яркостью проклятых кошмаров точно нет. Но все же там была кровь, были крики и ощущение плотной битвы. Мы ли там дрались или нет – без понятия.
Но так как утро прохладное, но солнечное, а аромат цветущих трав просто умопомрачительный, то все эти ночные отголоски быстро исчезают.
К слову, на нас никто не напал. И, судя по всему, вокруг тоже никто не крутился.
А я ведь реально думала, что нас в первый же день накроют.
Но минул еще один переход, за ним еще один. И никого. Еще несколько разорённых деревень, но ни одного живого ллисканца.
Между тем, трава вокруг стала жирнее и гуще, да и изменилась по составу, а потом то тут то там начали появляться небольшие озерца чистой воды.
— Мы у самой границы болот, - говорит наш проводник. – Там, - указывает дальше, - начинается лес. Туда нам и надо. Если еще есть сомнения, то можем повернуть обратно. Потом такого шанса не будет.
На горизонте действительно видны очертания густых зеленых шапок.
— Видимо, хозяева накрывают стол, потому и не пришли нас поприветствовать, - говорю всем вокруг. – Не станем же заставлять их ждать.
Глава сорок восьмая: Изабелла
Глава сорок восьмая: Изабелла
Поначалу мне здесь даже
