в моем собственном замке - идея плохая.
— Один шанс не умереть! - Оглашаю криком двор. - Выйти сейчас без оружия и сдаться. В противном случае пощады не будет.
Они не могут не слышать меня - нарочно вложил в голос отзвуки драконьего рева. И это действительно было громко.
Когда затихает эхо, некоторое время просто стою и прислушиваюсь. Где-то в стенах слышу приглушенный шум. Но никто не выходит.
Что ж, нет - так нет.
И я иду за ними. И мне для этого совсем не нужно оружие.
Человека легко выследить в замкнутом пространстве. Его выдает запах, сердцебиение, страх. И это, не говоря о том шуме, что он пытается не производить, когда спешно прячет свое тело в какую-нибудь, как ему кажется, надежную нору.
Есть проблема, я - дракон. И это не иная форма, не иное состояние разума - это та часть меня, которая никогда не дремлет.
Никакого суда, никакого приговора.
Я действую быстро - наг0няю жертву и сворачиваю ей шею. Никаких больше разговоров, никаких больше игр. От меня не скрыться за дверьми, не отбиться сталью. Я даже не смотрю на их лица, они мне не важны.
Но когда поднимаюсь выше, преследуя сразу троих, чувствую впереди по коридору еще чей-то запах... кровь, пот, женские выделения...
В мгновение преодолеваю отделяющее меня от нужной комнаты расстояние.
— Нет! Пожалуйста... - слышу из-за тяжелой двери женский испуганный крик.
— Не входи сюда! - следом мужской голос, едва не срывающийся на фальцет. - Мы убьем их всех. Их кровь будет на твоей совести, король.
Отступаю от двери.
Кулаки сжимаются - и я чувствую, как пальцы превращаются в костяные бритвенно острые когти. Мир вокруг подергивается алым. Давно я не испытывал подобной ярости. С той самой ночи, когда едва успел к Изабелле, когда во всей своей вероломной красе проявилась ее стража. Но тогда понятно, я едва не опоздал, и дремлющий во мне зверь от снедающей меня ярости начал приоткрыть глаза. И теперь снова. Это потеря контроля, пусть и не полная, пусть всего лишь на уровне небольших изменений, но это потеря. Дракон никогда не должен терять контроль, никогда не должен идти на поводу у эмоций, разум – прежде всего. Потому что инстинкты ведут лишь к разрушению, к потери себя, как человека.
— Мне не нужна чужая кровь, - говорю, как могу спокойно.
— Оставь нас в покое! - доносится с той стороны.
И снова женский крик, на этот раз приглушенный. И голос другой.
Распадаюсь облаком и вылетаю в узкое стрельчатое окно, огибаю стену и оказываюсь возле окна той самой комнаты, в которой спрятались беглецы. Конечно, ставки плотно закрыты, но все же недостаточно плотно для невесомого тумана.
Медленно просачиваюсь внутрь.
Здесь пять молодых женщин - не нужно иметь много ума, чтобы по многочисленным синякам на их едва прикрытых рваными лохмотьями телах понять, как с ними здесь обращались и в каком качестве использовали.
Глава сорок шестая: Анвиль
Глава сорок шестая: Анвиль
Мужиков - трое. Все вооружены ножами. У одного на боку в ножнах висит меч. Один, обритый наголо и с белесыми пятнами на коже, прикрывшись рыжеволосой женщиной, приставил к ее горлу нож. Похоже, именно он со мной и говорил. Еще двое - у стены, на полу возле которой сжались несчастные пленницы.
Ножи обнажены - и готовы вспороть и без того измученные тела.
Абсолютно все пристально смотрят на дверь.
Выжидаю. Убить всех троих - не проблема. Но даже я не в состоянии сделать это одновременно.
— Ну, он еще там? - спрашивает сидящий на корточках мужик с мечом.
— А вот иди и глянь, - цедит сквозь зубы пятнистый.
— Эй, король, таки об чем решаем?! - и не думает идти и смотреть вооруженный мечом. - Пусти нас, не бери кровь на душу.
Снова выжидательная тишина.
— Какого вы вообще вылезли его стращать? - тонким голосом причитает третий, с растрепанными жидкими волосками вместо настоящей бороды. - Переждали бы, да тикать скорее. Ан нет, повылезали из щелей с железяками своими. Проклятого дракона - и железяками. В своем ли уме?
— Хлебало завали! - медленно проговаривает пятнистый. - Мы все знали, что рано или поздно он вернется.
— А лучше бы поздно, покамест другие господа все по-своему не устроють, нам таких возвратов не нать, - не унимается тонкоголосый.
— Таки другие господа тебе, сраному червю, замок и оставили. Так бы под зад сапогом и получил. Ан могли золотом разжиться, кабы голову клятой ящерицы бы снесли.
— К праотцам золото не забрать, многие хотели, да никто не сумел. Мы-то чем лучше?
Пятнистый краем глаза смотрит на вконец распустившего сопли товарища, а потом едва заметно дергает головой в сторону двери. Вооруженный мечом кивает в ответ, а затем поднимается и резким движением вскидывает тонкоголосого за шиворот, да так легко это делает, будто тот ничего не весит.
— Эй, - пытается он сопротивляться, но силы слишком неравны. Даже судорожные взмахи ножом ни к чему не приводят, разве что заставляют отшатнуться самого пятнистого.
Срываюсь с места.
Первым делом - перехватить руку пятнистого, ножом в которой он уже оставил на шее женщины несколько неглубоких, но налившихся кровью порезов. Резко дернуть руку за спину, вывернуть ее до отчетливого хруста и дважды воткнуть острую сталь ему же за ребра.
Отшвырнуть тело - и, пока оно падает, с силой пнуть вооруженного мечом в колено. Подбитая нога тут же изгибается в обратную сторону - и мужик, потеряв опору, повисает на тонкоголосом, который, улучив момент, сам бьет того ножом в грудь - глубоко, со всей яростью и страхом, по самую рукоять.
Замираем друг напротив друга.
— Я не виноват, я не хотел, - лепечет тонкоголосый, показывая пустые окровавленные руки.
