— Спасибо… Буч.
Коп вытаращил глаза, и Зет понял, что впервые обратился к нему по имени.
— Что ж… На здоровье.
Когда дверь закрылась, Зет сел в кровати. Голова кружилась, но он все равно содрал датчики с груди и с указательного пальца. Сработал тревожный сигнал. Вампир с досадой отпихнул стойку. Шнуры выдернулись розеток, мониторы полетели на пол и… слава богу, заткнулись.
Морщась от боли, он вытащил катетер и задумчиво посмотрел на капельницу. Подмывало избавиться и от этой хреновины, но Зет решил остановиться. Черт знает, что там из нее капает. Может быть, что полезное.
Воин поднялся с кровати и понял, что ноги его не слушаются. Тело превратилось в мешок с песком. Опираясь на стойку капельницы, он поковылял в коридор. Когда удалось добраться до соседней палаты, откуда-то набежала толпа медсестер. Послав их к черту, Зет зашел внутрь.
Фури лежал на огромной кровати, опутанный проводами, как распределительный щит.
Услышав шум, он повернул голову.
— Зет… Зачем ты встал?
— Решил устроить персоналу учебную тревогу.
Зетист прикрыл дверь и пошатываясь подошел к кровати.
— Работают что надо. Сбежались, не успел глазом моргнуть.
— Тебе не стоило…
— Заткнись и подвинься.
Фури выпучил глаза и отполз на край кровати. Обессиленный Зет пристроился рядом. Когда ему удалось запихнуть подушку под голову, оба хором вздохнули.
Зет потер глаза.
— Знаешь, без волос ты такой страшный.
— Неужели и сам решил отрастить?
— А на кой черт? Моя карьера фотомодели обломилась.
Фури хмыкнул. Повисла тишина.
Зетист вспомнил, как близнец лежал, прикованный в сарае у лессера. Бритый наголо, с разбитым лицом. Страдания брата причинили ему настоящую боль.
Он откашлялся.
— Зря я так поступал. Ну… использовал тебя.
Фури резко повернул голову, и матрас закачался.
— Ты о чем?
— То есть… когда хотел испытать боль. Зря я заставлял меня бить.
Не дождавшись ответа, Зет посмотрел на брата и увидел, что тот прикрыл глаза руками.
— Это было жестоко, — добавил он.
— Если б ты знал, как я это ненавидел…
— Да я знал, но все равно заставлял тебя лупить меня до крови. Самое поганое, что я упивался и твоими страданиями… Этого больше не повторится.
Обнаженная грудь Фури поднялась и опустилась.
— Пусть лучше уж я, чем кто-то другой. Так что, если снова приспичит, дай знать. Я тебя обслужу.
— Фури… Побойся Бога.
— А что прикажешь делать, если это был единственный способ? Только так ты позволял к себе прикоснуться, и только так я мог позаботиться о тебе.
Зет в свою очередь закрыл лицо рукой. Глаза щипало.
— Слушай, брат, завязывай с этим делом. Хватит меня спасать. Лучше подумай о себе.
Фури молчал. Зет покосился на близнеца и заметил, что по его щеке поползла слеза.
— Ох… твою мать, — пробормотал Фури.
— Абсолютно с тобой согласен.
Еще одна слеза выкатилась из-под ресниц.
— Черт… Похоже, у меня трубу прорвало.
— Давай-ка, соберись.
Фури вытер лицо ладонями.
— Зачем?
— Ну, это… Я, типа, попытаюсь тебя обнять.
Брат всплеснул руками и глупо улыбнулся.
Зет придвинулся к нему, чувствуя себя последним дураком.
— Черт… Ну, подними же голову.
Фури вытянул шею. Зет подсунул руку. Они замерли в неудобных позах.
— Знаешь, в кузове было проще. Ну, когда ты валялся без сознания.
— Так это был ты?
— Нет. Санта-Клаус.
По телу пробежали мурашки. Господи… вот открылся так открылся! И на кой черт он это затеял?
— А я думал — ангел, — прошептал Фури, опуская голову на локоть Зета. — Когда ты пел. Я думал, что это ангел провожает меня в Забвение.
— Какой из меня ангел?
Зетист вытер близнецу щеки и кончиками пальцев прикрыл веки.
— Господи, как я устал… — пробормотал тот.
Зет посмотрел на его лицо, словно в первый раз. Синяки пожелтели, отеки спали, след от шрама почти исчез. Зато стали заметней морщины. Следы переутомления и стресса.
— Немудрено устать, за столько-то сотен лет. Пора послать бы меня ко всем чертям.
— Боюсь, что не смогу.
Зетист глубоко вздохнул.
— Когда меня похитили… Не пялься, ты меня смущаешь… Лучше закрой глаза.
Он нервно закашлялся, пытаясь привести в порядок сжавшееся горло.
— Так вот. Ты не виноват, что той ночью похитители выбрали меня. Тебе просто повезло. Чего же из-за этого убиваться? Я хочу, чтобы ты перестал меня опекать.
Фури судорожно выдохнул.
— Если бы… если бы ты только представил, каково это было — увидеть тебя в темнице, обнаженного, прикованного к столу… и к тому же знать, что эта женщина вытворяла с тобою эти долгие годы.
— Фури…
— Да, Зетист, я знал обо всем, что делали с тобой. От мужиков, которые тебя… посещали. Их рассказы я услышал задолго до того, как понял, о ком идет речь.
Зет сглотнул, прогоняя тошноту.
— Я так надеялся, что ты не знаешь. Бога молил…
— Теперь ты понял, почему я готов за тебя умереть. Твоя боль — моя боль.
— Нет уж. Ты с этим кончай. Поклянись!
— Не могу.
— Тогда ты не оставляешь мне выбора.
Фури резко оторвал голову от руки брата.
— Если ты себя убьешь…
— Нет, попытаюсь давать меньше поводов для беспокойства.
Зетист почувствовал, как близнец расслабился.
— О господи…
— Не знаю, что из этого выйдет. Ты же знаешь, мои инстинкты… отточены под злобу. Похоже, я до конца жизни останусь таким взрывным.
— О господи…
— Хотя, может, это удастся исправить. Поработать над собой. Твою мать… А может, и нет.
— О господи. Я помогу тебе. Всем, чем смогу.
Зет покачал головой.
— Нет. К черту помощь. Я должен справиться сам.
Какое-то время они лежали молча.
— Плечо затекло, — сказал Зет.
Фури поднял голову, и Зетист вытащил руку, продолжая лежать рядом.
На прощание Белла решила навестить Зета. Вот уже несколько дней она откладывала отъезд, убеждая себя, что делает это вовсе не потому, что хочет дождаться его выздоровления. Кого думала обмануть?
Дверь в палату была приоткрыта, пришлось постучать по косяку. Интересно, что бы Зетист сказал, если б вошла без стука? Скорей всего — ничего.
— Войдите, — произнес женский голос.
Белла шагнула внутрь. В кровати было пусто, рядом, как поваленное дерево, лежала стойка с мониторами. Медсестра собирала в ведро осколки. Похоже, Зетист уже оклемался.
Сестра улыбнулась.
— Вы к нему? Он у брата, в соседней палате.
— Спасибо.
