— Какое заклинание?
— «Зато интересно».
Громче всех почему-то смеется Франк. А отсмеявшись, убирает со стола песочные часы.
* * *
Легли уже под утро, проводив гостя, внезапно объявившего, что спать в ином Мире – отдельное искусство, изучать которое следует со всей серьезностью и самоотдачей, а ему бы сейчас просто отдохнуть. Ну и отправился домой кратчайшим путем, через сад, до туманной стены, и еще несколько шагов по тропинке, даже успел оттуда крикнуть – дескать, все в порядке, судя по запаху, Хурон совсем рядом, теперь точно не заблужусь, — и только потом окончательно исчез. И Триша чуть не расплакалась от огорчения, хотя о чем тут печалиться. Все гости когда-нибудь уходят. А потом возвращаются. Глупо не вернуться в «Кофейную гущу», когда уже знаешь, что она есть на свете, — все так говорят.
Поэтому легли уже под утро, и, если бы не Франк, первые клиенты остались бы без кофе и завтрака, потому что Триша поднялась только в полдень. Выглянула в окно, ужаснулась и бросилась в кофейню с криком: «Я все проспала!»
— Проспала, — согласился Франк. – Ну и что с того? Я-то тут.
— Ты-то тут. А я тебе не помогаю.
— Я тебе тоже иногда не помогаю, — напомнил Франк. – Бывает, на целый день ухожу. Но ты же как-то справляешься. А чем я хуже?
И правда.
— Значит, ничего страшного? – на всякий случай уточнила Триша.
— Абсолютно ничего. Но если ты уже проснулась, ставь джезвы на плиту. Видишь людей на улице? Явно наши новые клиенты. Сердцем чую.
Несколько секунд спустя двое мужчин средних лет и молодая женщина с загорелым лицом опытной путешественницы действительно переступили порог «Кофейной гущи». Огляделись, одобрительно принюхались, спросили, что сегодня подают на обед, и уселись за дальний стол у окна. Вообще-то, это любимый стол Макса, и его никто никогда не занимает. Люди, конечно, не кошки, но такие вещи обычно чувствуют, даже объяснять никому ничего не надо.
«А эти взяли и уселись, — растерянно подумала Триша. — И как-то неловко теперь говорить, что лучше бы им перейти за другой стол. Еще, чего доброго, обидятся. И Макс сейчас проснется, придет кофе пить. Наверное, ужасно рассердится, что его место занято... Или нет?»
— Вот это да! — сказал Макс.
Он так тихо подкрался, что Триша его не заметила. Хотя обычно Макс еще через сад идет, а уже ясно, что он рядом. И не потому, что как-то особенно топает или сопит. Просто такой уж он человек, что его присутствие совершенно невозможно игнорировать. Как невозможно игнорировать яркий солнечный свет, внезапно наступившую темноту, ветер, ворвавшийся в открытое окно, и другие столь же очевидные вещи. Но, получается, не всегда?
Триша подбородком показала на компанию за столом и сделала скорбное лицо, чтобы Макс понял: она сожалеет, что так вышло. Но что прикажешь с ними делать?
— Это хорошо, — прошептал он так тихо, что Триша скорее угадала, чем услышала. – Очень хорошо. Налей-ка мне кофе, я тут с вами пока посижу. Если не очень мешаю.
— Совсем не мешаешь, ты что.
А Франк только головой покачал укоризненно – дескать, вот выдумал! Как ты можешь нам помешать?
А ведь еще совсем недавно они за стойку никого не пускали, даже любимую соседку Алису – порядок есть порядок. Или не так уж недавно? Похоже, управлять ходом времени гораздо легче, чем его отслеживать – по крайней мере в «Кофейной гуще».
— Ну ладно, до Шамхума мы с грехом пополам добрались, — громко сказал один из мужчин. – И что теперь? Ты говорила, знаешь дорогу.
— Конечно знаю, — откликнулась женщина. – Спустимся вниз, в долину, а оттуда, можно сказать, все дороги ведут в Лейн. Но лично я предпочитаю ту, что через Клевенклохх. Она не кратчайшая, зато какие там пекут крендели! Нигде таких больше нет.
— Да погоди ты со своими кренделями. Меня пока гораздо больше интересует, как мы будем спускаться в долину.
— Так на канатной дороге же! Чем ты меня вчера слушал? Она тут где-то рядом, буквально за углом, я помню...
— Не совсем за углом, — вмешался Франк. – Но действительно рядом. Сейчас покажу.
Достал из-под стойки карту и пошел к гостям.
Триша смотрела на него, открыв рот.
Карта! Нет, вы только подумайте, карта Города! Ее же никогда не было – не только у них с Франком, а вообще. Многие гости спрашивали, и Франк над ними посмеивался – ишь чего захотели. Я бы и сам на эту карту посмотрел, интересное, должно быть, зрелище. Да только нет ее. И быть не может. За переменчивыми зигзагами наших улиц ни один рисунок не угонится, хоть трижды его заколдуй.
А теперь карта, получается, есть? Как же так?
— Как же так? – шепотом спросила она Макса.
— А ты помнишь, что карты раньше не было? – обрадовался он. – Вот молодец! Всегда знал, что ты – идеальный свидетель. Всегда.
И громко сказал Франку:
— Надо бы ее уже повесить. Все постоянно спрашивают, как пройти в центр и где тут у нас канатная дорога. Хочешь, я сделаю?
— Давай. Кому этим и заниматься, если не тебе.
— Гвозди! – спохватилась Триша. – Гвозди и молоток! Я же сама их вчера спрятала, решила, что в ящике с кухонными ножами им не место. Я принесу!
И вприпрыжку понеслась в кладовую.
В кладовой хорошо, там можно запереть за собой дверь, перевести дух и даже немножко поплакать – знать бы еще о чем. А поплакав, наконец обрадоваться – тоже неизвестно чему. Но радость – она сама по себе смысл, другого не надо.
А когда Макс забил последний гвоздь, укрепив на стене «Кофейной гущи» подробный план Шамхума, сперва старательно нарисованный от руки, а потом отпечатанный в типографии, помогавшая ему Триша отошла на несколько шагов, чтобы оценить результат общей работы, и не ощутила ничего, кроме радости. Здорово получилось. Лучше не бывает.
— Я все помню, — сказала она Максу. – И понимаю, что это значит – карта и надпись большими зелеными буквами «Шамхум». Очень хорошо, зря я боялась. Но слушай! Что будет теперь?
— Понятия не имею, — улыбнулся он. – Увидим. Одно обещаю твердо: ты узнаешь обо всем первой. Где я еще такого свидетеля найду.
* * *
На этот раз Трише не пришлось ни подслушивать, ни подглядывать, ни даже просить, чтобы разрешили тихонько посидеть в кухне, где происходит очередной самый-интересный-в-мире-разговор. Все как-то само сложилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
