я сейчас уйду, поэтому опускаюсь на лавку обратно.
Принц садится напротив и, мягко улыбаясь, спрашивает:
— Как вам приём?
Говорить правду о том, что мне бы хотелось поскорее вернуться домой, явно не стоит, поэтому вежливо улыбаюсь:
— Закуски очень вкусные, а музыка приятная.
— Я видел, барон заказал у вас торты и пирожные. Похоже, ваши десерты входят в моду.
— Спасибо.
— Это не комплимент. Они очень вкусные, поэтому ничего удивительного в происходящем нет.
— Всё равно спасибо. Мне приятно это слышать.
— Обычно дамам нравятся танцы и светские приёмы, — замечает Шарден.
Пожимаю плечами:
— Поверю вам на слово.
Он улыбается:
— Моя сестра всегда начинала говорить о следующем приёме, едва заканчивался предыдущий. Планировала наряды, донимала расспросами. Да и моя мать посещает такие званые вечера с удовольствием.
— А вы?
— А я рад, что у меня есть старший брат и именно он унаследует трон. Благодаря этому я могу ходить на подобные мероприятия лишь для галочки. Да и вообще, тихие городки мне нравятся больше шумной столицы.
— Тогда вам, полагаю, было тяжело расти в замке? Ведь там наверняка всегда полно людей.
— Людей полно, но и замок огромный. В нём множество укромных уголков, куда редко кто-то заглядывает. А ещё есть чудесный сад. Да и слуги хорошо вышколены, они стараются казаться незаметными.
— Звучит почему-то одиноко.
Шарден улыбается:
— Это не так. Быть в одиночестве — не то же самое, что быть одиноким. У нас в семье очень тёплые отношения. Я всегда мог прийти к матери или отцу, чтобы поговорить или просто посидеть рядом. А вот заводить дружеские отношения мне действительно всегда было сложно.
— Почему?
— У нашего рода давящая аура. Легко выносить её могут лишь те, кто связан с нами кровью.
Едва не ляпаю, что я ничего такого не испытываю, но вовремя прикусываю язык. Вместо этого спрашиваю:
— Получается, Петерсон связан с вами кровью?
— Да. Клятвой верности нашему роду. Мы с ним в хороших отношениях, но он скорее относится ко мне как ребёнку, потому что я рос на его глазах. К тому же… Для дружбы нужно что-то большее, чем возможность общаться, не ощущая давящую ауру.
— Что-то большее?
— Мне кажется, настоящая дружба возможна только с тем, кто воспринимает тебя как равного.
— А вас никто так не воспринимает?
— Только члены семьи. Остальные стараются взвесить каждый свой жест, каждое своё слово. Никогда мне не перечат, всегда согласны с моим мнением. А ещё я никогда не могу понять, нравлюсь я им, потому что принц или потому что такой, какой есть.
В голове возникает фраза: «Проблемы белых людей» — проблемы, которые появляются, если нет необходимости переживать о том, где жить, что есть и как заработать. Как будто у человека уже есть всё, о чём другие только мечтают, но он всё равно не счастлив. Но может быть, я ошибаюсь?
— О чём вы задумались? — во взгляде принца любопытство.
— Ни о чём, — качаю головой я.
— Думаете, я каким-то образом наказываю тех, кто говорит мне что-либо поперёк? Это не так.
— Я совсем так не думаю.
— Тогда что?
И тут я выпаливаю первое, что приходит в голову:
— А вы сами перечите другим? Вы с ними откровенны? Может быть, вы сами не хотите сближаться с другими?
Принц прикусывает губу. Делает это так соблазнительно, будто часами репетировал перед зеркалом, дабы наповал поражать девушек в самое сердечко своей сексуальностью. Поспешно отвожу взгляд, чтобы не пялиться на его губы и не представлять ничего лишнего, прогоняю из головы непотребные мысли.
Принц внезапно начинает хохотать. Хмурюсь:
— Что смешного я сказала?
Он взрывается новым приступом смеха, а затем, взяв себя в руки, произносит:
— Вы невероятная! Но вы правы. Нас с детства учат правилам общения. Приходится следить за каждым своим словом, за каждым жестом, — он усмехается, а затем продолжает, явно кого-то передразнивая: — Принц должен быть почтительным. Принц не должен спорить. Принц должен быть вежливым, — он снова усмехается, а потом продолжает обычным голосом: — Вы правы. Если хочешь искреннего отношения, должен сам показывать искренность. А мы этого не можем.
— Почему?
— Если подданные увидят, что я расстроен или чем-то озабочен, то начнут придумывать этому всевозможные причины и делать самые невероятные выводы. На нас постоянно устремлено множество глаз, поэтому представители правящего рода всегда должны быть доброжелательны и спокойны. Держать лицо в любой ситуации. Вы правы. Я делаю вид, будто идеален и непогрешим. Я бы сам не смог дружить с таким, как я.
Где-то неподалёку раздаётся взволнованный возглас:
— Я слышала голос принца! Это совершенно точно был он!
— И я слышала! Ты заметила откуда?
— Кажется, оттуда.
Принц подхватывается с места:
— Если вы не возражаете, предлагаю прогуляться. У барона отличная оранжерея.
— Но ведь тогда нас увидят вместе. Не хочу, чтобы о нас пошли слухи, — решаю быть откровенной я.
— Обещаю, что мы ни с кем не столкнёмся. Доверьтесь мне. Ну же! — он протягивает руку.
Касаюсь его ладони кончиками пальцев быстрее, чем успеваю задуматься о своих действиях. Да и кто бы устоял на моём месте? Принц сжимает мою ладонь и тянет за собой прочь из укромного закутка.
Мы петляем по зелёным коридорам, но всё, о чём я могу думать, так это что его кожа очень тёплая и моё сердце бьётся слишком громко. А ещё, что я почему-то полностью ему доверяю. Не боюсь остаться с ним наедине. Верю, что нам никто не встретится. И держать его за руку очень приятно. Словно я маленькая девочка, а рядом надёжный взрослый.
Очередная тропинка приводит нас к застеклённой теплице. Её ширину из-за зелёного лабиринта оценить не удаётся, а вот высотой она с двухэтажный дом.
В нос ударяют запахи цветов и трав. Словно этот орган чувств выкрутили на максимум. Дверца узкая, поэтому принц пропускает меня вперёд, отпуская мою руку. Испытываю сожаление, но зато мысли проясняются. Запоздало жалею, что не смотрела по сторонам — теперь не уверена, действительно ли нас никто не заметил. Да и вообще, мне стоило бы отказаться от предложения. Но чего уж теперь… Когда дело касается Шардена, я становлюсь слабохарактерной и безрассудной.
— Барон коллекционирует растения, — произносит принц. — Здесь установлено несколько магических завес, отделяющих зоны друг от друга, так что не удивляйтесь. Эта часть имитирует лес на севере страны.
Оглядываюсь по сторонам: берёзы, ели, папоротник, пижма, луговая герань… Очень напоминает края, где я выросла. И птицы поют похоже. Уточняю:
— А птицы? Это имитация?
— Нет. Здесь есть и птицы, и небольшие животные. Не переживайте, они неопасные.
Тропинка
