видит, а воспринимает мир через осязание. А как же он его осознает? Хотя стоп! Чтобы осознавать, думать уметь надо. Думающий туман? А что, интересно!
Николас расфокусировал зрение, слегка прикрыв глаза, и мысленно потянулся во все стороны, особо выделив направление в сторону вещавшего философа. Одновременно внушал себе: он легкий, чуть влажный, растекается и плывет в воздухе…
Вроде что-то такое почувствовал. Мир стал каким-то совсем другим: снизу что-то слегка царапает, сверху и боков слегка массирует… Вдруг в спину что-то его резко ударило, сминая, кидая вперед и пытаясь разорвать на части. Николас запаниковал, широко открыл глаза и замахал руками. Наваждение закончилось, но каким-то конфузом. Оказалось, что он лихорадочно дергается прямо в центре площадки, сидя верхом на «учителе», которому только что заехал локтем в ухо. Хорошо так заехал, бедняга вырубился, а ухо на глазах увеличивается в размерах.
Активировав «Отвод глаз», он буквально в два прыжка вернулся на место. Кажется, далеко не все заметили происшествие, а те, кто что-то заметил, не успели осознать и теперь ошалело крутили головами. Он тоже внимательно осмотрел все вокруг и прислушался к своим ощущениям. Похоже, по земле в сторону аскета от его места тянулся слегка влажный след. А ему, кстати, очень пить захотелось. Что еще? С какой стати он вообще с места вперед рванул? Действительно, что ли, туманом стал, и его легким ветерком так больно приложило? Ни хрена себе! Что же это за боевая форма, в которой ветром сдувает?! Впрочем, релаксировать лучше в другом месте. Подальше от посторонних глаз. Короче, линять пора! Наложил на ушедшего в нирвану по его вине философа очередное «Среднее исцеление» и, не убирая «Отвод глаз», тихо удалился. По-пиктански…
Следующую декаду Николас из своей комнаты выходил только в нионский ресторан поесть. Да и то делал это раз в сутки. Начав с третьих. Очень уж экспериментами увлекся. Сделал свою защитную сферу непрозрачной и стал новые «боевые» формы осваивать. Сначала ничего не получалось. Более суток настрой, который в ашраме случайно поймал, повторить пытался. Наконец, уже ночью, удалось стать туманом и заполнить собой всю сферу. Да чуть было сквозь сферу и не просочился, она же воздух пропускает! Хорошо, вовремя заметил, а сквозняка в комнате не было. Сумел обратно втянуться. А то, глядишь, полруки потерял бы. Или полголовы… Аккуратнее надо!
После этого долго учился себя контролировать. Типа — чувствовать себя не просто туманом, а относительно компактным облаком. При этом жадным облаком, которое водой ни с кем не делится. Самому нужна!
Наконец что-то стало получаться. Он уже мог вполне успешно сопротивляться порывам не очень сильного ветра (к счастью, в это время года здесь другого и не бывает) и даже не давать ему себя сдувать, а потихоньку ползти в нужном для него направлении, цепляясь за землю или другие неподвижные предметы. Воспринимать мир на ощупь было, конечно, неудобно и непривычно, но он и с этим стал справляться. Опять же опыт магических игрушек, которыми в подростковом возрасте увлекался, помог. Мысленно рисовал объемную картину того, чего успел коснуться. Вроде как от третьего лица за собой в виде тумана наблюдал.
Туман, как оказалось, форма не боевая, а какая-то шпионская. Видеть он в ней не может, а слушать все-таки научился. Ну и проникать куда угодно — не проблема. Раньше он замки телекинезом открывал, потом артефакт хитрый сделал, на тех же принципах работающий. А в виде тумана он сам может в любую щель просочиться. Хотя бы сквозь ту же замочную скважину. Даже сквозь стену получается, только очень медленно. И что интересно, носить с собой все, что пожелает, тоже получается. Для этого требуется в свою обычную форму перейти, нужный предмет в руки взять (или в сумку сунуть) и снова туманом стать. Так что унести с собой, равно как принести с собой и оставить, тоже можно все что угодно.
Наигравшись с новой формой до одурения, Николас вспомнил, что неплохо бы не только задачу по смене формы решить, но и местного гуру навестить. По душам поговорить, так сказать. А то что это он на него наехал?! Почему это кшатриям драконами быть нельзя?! Пусть объяснит, а лучше — изменит свою позицию.
Сказано — сделано. Так из своей хижины в резиденцию Сатьи-Саи туманом и полетел. Именно, что «полетел». Не снимая своей защитной сферы в комнате, просочился через ее оболочку, выскользнул в окно… Тут-то Николаса-облачко ветерок и подхватил. И куда-то понес. Ориентацию он сразу потерял, разве что по звукам снизу хоть что-то определить можно было. Вроде над городком пролетает, вот на какой высоте? Ясно, что выше крыш, иначе бы уже за стену какую зацепился. Видимо, надо форму на другую менять, имеющую способность видеть. А какую? Человеком стать и оземь грохнуться? Или драконом в небо улететь? Заодно всех жителей городка напугав и объявив для всех здешних кэров тревогу? Ути-Бабу они все немедленно защищать кинутся!
Вдруг что-то непонятное его по боку хлестнуло. Вроде материя какая на ветру плещет. Он в нее мертвой хваткой вцепился и стал обволакивать. Ткань… прямоугольная… к палке какой-то привязана… веревки вниз идут… А длинная палка какая! Скорее, мачта. Нет, флагшток! И куда же это его занесло?
Еле заметное облачко сползло по флагштоку на черепичную крышу небольшой башенки, скользнуло по ее стене и опустилось на открытую веранду внутреннего дворика. Чуть в стороне раздавались какие-то голоса. Мужские. Беседовали двое. Только говорили на местном языке, а его Николас не знал, общался-то он с помощью ментального артефакта, а как его в состоянии тумана задействовать? Отполз в уголок и, плюнув на конспирацию, вернулся к человеческой форме.
Что называется, удачно зашел! То, что над резиденцией Сатьи-Саи реет государственный флаг, Николас знал. И на то, что принесло его именно к центральному зданию резиденции, надеялся. Но в такую удачу верилось слабо. Закон подлости гораздо чаще срабатывает. Однако повезло!
На веранде сидели двое немолодых мужчин — сам Ути-Баба и какой-то еще более толстый господин в чалме. Проходило так называемое интервью. Только в толстом «чалмоносце» священного трепета не наблюдалось. Активировав, наконец, ментальный артефакт и подключившись к их аурам, Николас понял почему.
Гуру уговаривал толстого сделать пожертвование на больницу. Ни много ни мало — миллион золотых! Золота по весу целого десятка мужчин! Вот со спонсора весь трепет и слетел. Открыто не хамил, но обещаний никаких не давал, кроме как «подумать». По ауре Ути-Бабы было видно, что он сам сожалеет, что такую сумму запросил, но
