— Притормози, Михаил, — приказал Юрковский.
— Что это там? — спросил Быков.
— Турбуленция, — ответил Михаил Антонович.
— А, — сказал Быков и замолчал.
Минут пятнадцать прошло в молчании. Космоскаф удалился от края Кольца уже на триста километров. Михаил Антонович покачивал штурвал и боролся с желанием разогнаться посильнее, так, чтобы сверкающие обломки внизу слились в сплошную сверкающую полосу. Это было бы очень красиво. Михаил Антонович любил делать такие вещи, когда был помоложе.
Юрковский вдруг сказал шепотом:
— Остановись.
Михаил Антонович притормозил.
— Остановись, говорят! — сказал Юрковский. — Ну?
Космоскаф повис неподвижно. Михаил Антонович оглянулся на Юрковского. Юрковский так втиснул лицо в нарамник, словно хотел продавить корпус космоскафа и выглянуть наружу.
— Что там? — спросил Михаил Антонович.
— Что у вас? — спросил Быков.
Юрковский не ответил.
— Михаил! — закричал вдруг он. — По вращению Кольца… Видишь под нами длинный черный обломок? Иди прямо над ним… точно над ним, не обгоняя…
Михаил Антонович повернулся к экрану, нашел длинный черный обломок внизу и повел космоскаф, стараясь не выпускать обломок из визирного перекрестья.
— Что там у вас? — снова спросил Быков.
— Какой-то обломок, — сказал Михаил Антонович. — Черный и длинный.
— Уходит, — сказал Юрковский сквозь зубы. — Медленнее на метр! — крикнул он.
Михаил Антонович снизил скорость.
— Нет, так не получится, — сказал Юрковский. — Миша, смотри, черный обломок видишь? — Он говорил очень быстро и шепотом.
— Вижу.
— Прямо по курсу на два градуса от него группа камней…
— Вижу, — сказал Михаил Антонович. — Там что-то блестит так красиво.
— Вот-вот… Держи на этот блеск… Не потеряй только… Или у меня в глазах что-то такое?
Михаил Антонович ввел блестящую точку в визирное перекрестие и дал максимальное увеличение на телепроектор. Он увидел пять округлых, странно одинаковых белых камней, а между ними — что-то блестящее, неясное, похожее на серебристую тень растопыренного паука. Словно камни расходились, а паук цеплялся за них расставленными голыми лапами.
— Как забавно! — вскричал Михаил Антонович.
— Да что там у вас? — заорал Быков.
— Погоди, погоди, Алексей, — пробормотал Юрковский. — Здесь надо снизиться…
— Начинается, — сказал Быков. — Михаил! Ни на метр ниже!
Взволнованный Михаил Антонович, сам того не замечая, уже вел космоскаф вниз. Это было так удивительно и непонятно — пять одинаковых белых глыб и совершенно непривычных очертаний серебристая тень между ними.
— Михаил! — рявкнул Быков и замолчал.
Михаил Антонович опомнился и резко затормозил.
— Ну, что же ты? — не своим голосом закричал Юрковский. — Упустишь!
Длинный черный обломок медленно, едва заметно для глаза наползал на странные камни.
— Алешенька! — позвал Михаил Антонович. — Здесь в самом деле что-то очень странное! Можно я еще немножко спущусь? Плохо видно!
Быков молчал.
— Упустишь, упустишь, — рычал Юрковский.
— Алешенька! — отчаянно закричал Михаил Антонович. — Я спущусь! На пять километров, а?
Он судорожно сжимал рукоятки штурвала, стараясь не выпускать блестящий предмет из перекрестия. Черный обломок надвигался медленно и неумолимо. Быков не отвечал.
— Да спускайся же, спускайся, — сказал Юрковский неожиданно спокойно.
Михаил Антонович в отчаянии посмотрел на спокойно мерцающий экран метеоритного локатора и повел космоскаф вниз.
— Алешенька, — бормотал он. — Я чуть-чуть, только чтобы из виду не упустить. Вокруг все спокойно, пусто.
Юрковский торопливо щелкал затворами фотокамер. Черный длинный обломок наползал, наползал и, наконец, надвинулся, закрыв белые камни и блестящего паучка между ними.
— Эх, — сказал Юрковский. — С твоим Быковым…
Михаил Антонович затормозил.
— Алешенька! — позвал он. — Вот и все.
Быков все молчал, и тогда Михаил Антонович посмотрел на рацию. Прием был выключен.
— Ай-яй-яй-яй! — закричал Михаил Антонович. — Как же это я… Локтем, наверное?
Он включил прием.
— …хаил, назад! Михаил, назад! Михаил, назад!.. — Монотонно повторял Быков.
— Слышу, слышу, Алешенька! Здесь я нечаянно прием выключил.
— Немедленно возвращайтесь назад, — сказал Быков.
— Сейчас, сейчас, Алешенька! — сказал Михаил Антонович. — Мы уже все кончили и все в порядке… — он замолчал. Продолговатый черный обломок постепенно уплывал, открывая снова группу белых камней. Снова вспыхнул на солнце серебристый паучок.
— Что у вас там происходит? — спросил Быков. — Можете вы мне толком объяснить или нет?
Юрковский, отпихнув Михаила Антоновича, нагнулся к микрофону.
— Алексей! — крикнул он. — Ты помнишь сказку про гигантскую флюктуацию? Кажется, нам выпал-таки один шанс на миллиард!
— Какой шанс?
— Мы, кажется, нашли…
— Смотри, смотри, Володенька! — пробормотал Михаил Антонович, с ужасом глядя на экран. Масса плотной серой пыли надвигалась сбоку, и над ней плыли наискосок десятки блестящих угловатых глыб. Юрковский даже застонал: сейчас заволочет, закроет, сомнет и утащит невесть куда и эти странные белые камни и этого серебристого паучка, и никто никогда не узнает, что это было…
— Вниз! — заорал он. — Михаил, вниз!..
Космоскаф дернулся.
— Назад! — крикнул Быков. — Михаил, я приказываю: назад!
Юрковский протянул руку и выключил прием.
— Вниз, Миша, вниз… Только вниз… И поскорее.
— Что ты, Володенька! Нельзя же — приказ! Что ты! — Михаил Антонович повернулся к рации. Юрковский поймал его за руку.
— Посмотри на экран, Михаил, — сказал он. — Через двадцать минут будет поздно… — Михаил Антонович молча рвался к рации. — Михаил, не будь дураком… Нам выпал один шанс на миллиард… Нам никогда не простят… Да пойми ты, старый дурак!
Михаил Антонович дотянулся-таки до рации и включил прием. Они услыхали, как тяжело дышит Быков.
— Нет, они нас не слышат, — сказал он кому-то.
— Миша, — хрипло зашептал Юрковский. — Я тебе не прощу никогда в жизни, Миша… Я забуду, что ты был моим другом, Миша… Я забуду, что мы были вместе на Голконде… Миша, это же смысл моей жизни, пойми… Я ждал этого всю жизнь… Я верил в это… Это Пришельцы, Миша… — Михаил Антонович взглянул ему в лицо и зажмурился: он не узнал Юрковского. — Миша, пыль надвигается… Выводи под пыль, Миша, прошу, умоляю… Мы быстро, мы только поставим радиобакен и сразу вернемся. Это же совсем просто и неопасно, и никто не узнает…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
