и вой ветра заставил смолкнуть разговоры – казалось, будто кто-то набросил одеяло на огонь. Все женщины одновременно встали и направились к лестнице. В дверном проеме стоял капитан отряда, который проехал мимо нас днем. Солдаты входили в зал и устраивались возле очага. Гром и шум дождя помешал местным жителям уйти.
Местные жители и путешественники старались держаться вместе. Мне не хотелось оставлять собаку и еще больше – ее перемещать. Игра в карты прекратилась, и Доктор Шо присоединился ко мне.
– Согрейте моих людей, – резко сказал капитан. – Я поставлю в известность судью о нашем присутствии. – Он посмотрел на одного из пожилых найэни, не обращая внимания на служанку, которая была в общем зале главной до их появления. – Я приношу свои извинения за то, что мы пришли во второй раз. Моим солдатам требуется еда и разведенное вино. Как только закончится буря, мы уйдем.
Мужчина – а он был обычным крестьянином и не отвечал за общий дом – кивнул, хотя не вызывало сомнений, что бо́льшую часть слов капитана, говорившего по-сиенски, он не понял. Капитан патруля вышел наружу и захлопнул за собой дверь, отчего тишина стала еще более напряженной – ее нарушали только солдаты, которые подтаскивали скамейки к очагу и раскладывали на них мокрые плащи. Один из тех, кого мы встретили на дороге – я узнал его хмурое лицо, – заметил собаку, Доктора Шо и меня и усмехнулся.
– О, доктор, мы всего лишь решили пошутить, – сказал он. – Какой глупец тратит лекарства на собаку? – Он рассмеялся и ткнул локтем другого солдата, тот также рассмеялся, впрочем, без особого удовольствия.
Они сели напротив нас. Доктор Шо бросил на них мрачный взгляд, но ничего не сказал. Первый солдат ухмыльнулся.
– Что? У тебя нет чувства юмора? – спросил он и сбросил сапоги. – Ну а как насчет того, чтобы поработать? Мои пальцы на ногах покрыты водяными мозолями. – Он пошевелил ими и рассмеялся.
– Десятка, деньги вперед, – сказал Доктор Шо.
Солдат склонил голову набок.
– В каком смысле?
– Ты хочешь, чтобы я занялся твоими вонючими обрубками? Десятка.
– Вы слышали, он просит денег! – Солдат оглядел своих товарищей, которые были также недовольны им, как Доктор Шо. – Он бесплатно лечит бродячую собаку, но требует деньги у защитника империи? – Он наклонился через стол и ткнул пальцем в лицо Доктора Шо. – Такова твоя верность? Может быть, ты шпион повстанцев? А тебе известно, что мы делаем со шпионами? – Его усмешка превратилась в злобный оскал. – Мы поступаем с ними много хуже, чем с собакой.
– Твое дыхание пахнет мочой, – сказал Доктор Шо, отбрасывая его руку в сторону. – Могу тебе прописать лекарство от этого – еще за пятнадцать медяков.
Лицо солдата покраснело. Она откинулся на спинку стула и посмотрел на своих спутников.
– Вы слышали? Мое дыхание пахнет мочой! Ха! Ты смешной, доктор. Интересно, будет ли он веселиться, когда мы с ним закончим.
– Хватит, – сказал я, используя командный голос, которому научился, когда вел за собой солдат в Железном городе.
На мгновение солдат удивился, а потом переключил внимание на меня.
– Кто это? Твой телохранитель? Неужели он собрался сражаться со всеми нами? – И он вновь бросил неуверенный взгляд на своих спутников.
– Прекрати, Резак, в последний раз тебе говорю, – проворчал один из солдат.
– Вы позволите ублюдку оскорблять имперские легионы? – спросил Резак, делая возмущенный вид.
– Ты не легион, – сказал я, устав от его глупости. – Ты дорожный патруль. Ты ниже, чем солдат гарнизона. Они хотя бы каждый день получают горячую пищу и кровать. А теперь оставь нас в покое.
Лицо Резака из красного стало пурпурным. Он размахнулся, собираясь меня ударить, и я поднял руки, чтобы защититься. Глупая ошибка. Резак замер и посмотрел на мои ладони широко раскрытыми глазами.
– На нем отметки ведьмака! – рявкнул удивленный Резак. – И шрам на… Парни! Это Порезанная Рука!
После его слов атмосфера в комнате снова изменилась. Скрытое напряжение между найэни и сиенцами превратилось в открытое противостояние между солдатами, Доктором Шо и мной.
Солдаты потянулись к мечам, а Резак схватил меня за запястье мозолистой рукой.
– Бегите за капитаном! – крикнул кто-то.
Мир сузился, тысяча возможных вариантов, которыми могла завершиться эта ночь, исчезли, и я принял судьбоносное решение, которое показалось мне правильным, хотя мной двигала слепая паника.
Я направил копье ветра в глаз Резака. Он упал на стол, а я вскочил на ноги; сиенские солдаты встревоженно закричали, найэни заметно испугались.
– Проклятье, что ты делаешь? – услышал я крик Доктора Шо.
Я побежал через зал, танцуя вместе с ветром, как делала Шазир, убивая за нее и за тех людей в Ан-Забате, Найэне и Тоа-Алоне, чьи жизни были уничтожены жадными руками империи. За моего деда, который погиб прежде, чем я успел его узнать, и бабушку, и мать, вынужденную отказаться от достоинства ради безопасности. Солдаты в общем доме превратились в символ империи, и я начал им мстить.
Вонь крови и внутренностей смешалась с приятными запахами рагу в отвратительный букет. Когда я добрался до двери, дюжина солдат осталась у меня за спиной. Еще восемь стояли передо мной с обнаженными мечами и искаженными ужасом лицами. Я остановился, клинки ветра вращались в моих руках. В наступившей тишине до меня дошел ужас совершенного мной, а Доктор Шо переходил от одного трупа к другому, щупал пульс и тихонько бормотал ругательства.
Всего их было двадцать четыре человека, считая капитана и его заместителя, который отправился с ним в магистрат. Осталось еще двое.
Дверь за моей спиной распахнулась, и появился мужчина в мантии судьи. Я увидел знакомые веснушки на его щеках.
Чистая-Река побледнел, глядя на бойню, которую я учинил, но сразу же встал между мной и своими людьми. За ним появился капитан, однако жест судьи заставил его отступить назад.
Мы смотрели друг на друга, двое мужчин, чьи жизни пересеклись на короткое время в молодости. Он перестал быть худым юношей, который угрожал раскрыть обо мне правду. Его веснушки украшали округлившиеся щеки, а тщательно ухоженная густая рыжая борода обрамляла рот. Он был одет в шелка, а я – в крестьянскую одежду, испачканную после долгого путешествия. Он не стал злорадствовать или комментировать мою утрату власти. Однако я чувствовал желание объяснить, как тот, кто показал лучшие результаты на экзаменах, превратился в грязного бродягу.
– Что ты творишь, Ольха? – резко спросил Чистая-Река, узнав меня скорее по репутации, чем по внешнему виду, тут я был уверен. – Зачем ты сюда пришел?
Несколько найэни осторожно двигались в сторону двери, – они были напуганы не меньше,
