Олег трепыхался в его руках, вялый и безвольный, как тряпичная кукла. И нейтронная шкура куда делась, Мрак чувствовал под пальцами слабую плоть, которую едва не раздавил, как желеобразную медузу. Мрак орал, тряс, даже пинал, и наконец под пальцами тело вздрогнуло, уплотнилось. Лицо чуть ожило, а хриплый голос спросил жалко:
– Лиска?.. А Лиска… почему?
– А потому! – выкрикнул Мрак. – Ты предашь и деда Тараса, и Боромира, и Громобоя… всех, если сейчас вот не скажешь, что все это фигня на постном масле, а нам надо поесть, почистить сапоги и идти дальше!
Олег повернул голову, зеленые глаза встретились с синими глазами Таргитая.
– Тарх, – проговорил Олег мертвым голосом, – нам надо поесть, почистить сапоги… Мрак, какие сапоги?
– Хромовые! – выкрикнул Мрак. – По сто рублей за сапог!
Олег посмотрел на свои ноги, потом с недоумением на Мрака. Таргитай смотрел на них с восковым лицом, не шевелился, но бесшумно возник стол, запахло жареным мясом с чесноком и луком, на широком блюде появился зажаренный кабанчик, почему-то брюхом кверху, словно какая-то безродная курица. Блеснули, соткавшись из пространства, два длинных ножа. Олег прошептал:
– Как здорово… Кто это сделал?
Мрак хмыкнул:
– Кто, кто… Ты же и сделал! Давайте скорее есть, пока не исчезло.
Его цепкие пальцы ухватили кабанчика. Послышался треск, в руках Мрака осталась толстая ляжка. В воздухе потек пряный запах. Желудок Олега нервно дернулся. Таргитай смотрел на стол равнодушно, однако в синих глазах постепенно начал появляться слабый интерес. Олег взял нож и вырезал для себя левый бок с хорошо прожаренными ребрами. Зубы впились в жареное мясо излишне поспешно, а когда сладкий ароматный сок потек в горло, внутри взвыло, он стал пожирать мясо с лихорадочной поспешностью, мысли о вечности и огромности Вселенной как-то отступили, стушевались, ушли на задний план. Они не исчезли, но существовали на далеком фоне. Очень далеком.
Таргитай сидел от стола в трех шагах. Вдруг оказался бок о бок с Мраком, с вялым интересом протянул руку к истерзанному кабанчику. Его синие глаза встретились взглядом с зелеными глазами Олега, тот смотрел неотрывно, жадно, стараясь понять как можно больше, и Таргитай на кратчайший миг опустил ресницы, словно соглашаясь, позволяя, разрешая чуть-чуть прикоснуться к чему-то…
На самый кратчайший миг он стал Таргитаем, да и то лишь «по глиняному комочку, именуемому Землей». Ощутил свое непомерно огромное тело, сложнейший организм, в котором что-то двигалось, зарождалось, умирало, изменялось, переплавлялось и трансмутировалось. Он ощутил и голод в Уганде, и жажду перемен в Австрии, а когда кольнуло в той области, где часть его «я» между острыми пиками гор, он увеличил добычу нефти в Ираке, на рост недовольства порнолитературой ответил засухой в Средней Азии, поспешно вырастил и бросил тучу саранчи на долину Евфрата, после чего ощутил острую нехватку цезия в рудниках Килигарда, но перевести одни металлы в другие не удалось, так как на метеоритный дождь со стороны созвездия Леонид пришлось ответить ростом ваххабизма и выбросом стада китов в Гренландии, что тут же принесло стабилизацию на Мадагаскаре, но ухудшило рост бобовых в бассейне Амазонки…
А еще было непомерно огромное пространство космоса, где Таргитай знал и ведал каждой из двухсот миллиардов галактик, каждой туманностью, каждым шаровым скоплением, каждой звездой, каждой планетой, каждой молекулой, каждым атомом и каждой элементарной частицей. Он знал, кому куда лететь, кому, где и в каком месте пересечься, столкнуться, выбить электрон из ядра или же, напротив, слиться и образовать совершенно новую частицу…
Он направлял космические течения, задавал непонятные таинственные ритмы жизни, создавал законы континуума, лепил новые звезды, а старые превращал либо в сверхновые, либо в белые карлики, нейтронные звезды, черные дыры, а потом и вовсе рассеивал их, словно уже пришла тепловая смерть Вселенной на отдельном участке.
Квазары и квазаги подчинялись его воле, фотоны и нейтрино разлетались по его велению, он знал их путь, он ведал, когда и с кем они столкнутся…
Что-то ударило Олега в лицо. Он увидел прямо перед глазами размытую, словно в тумане, плитку из коричневого дерева. Сильные руки подняли его с непонятно откуда взявшегося паркетного пола, однако ноги были ватными. Мрак усадил в кресло, Олега раскачивало, пальцы Мрака впились в плечи.
Глава 23
Таргитай сидел на прежнем месте за столом. Пальцы размеренно отрывали сочные волоконца хорошо прожаренного мяса, отправляли в рот. Ел он неспешно, с задумчивым видом, будто прислушиваясь к чему-то давно забытому.
Олег задыхался, кровь грозно стучала в виски, грозя разломать череп.
– Не понимаю, – выдохнул он шепотом, – как он может… Как он может?
– А что? – спросил Мрак.
– Я всего лишь кратчайший миг, – ответил Олег с мукой, – всего лишь кратчайший миг видел то, в чем он живет… Да и то – он зрит Вселенную, а я ухватил лишь крохотнейший участок, который и участком назвать нельзя! Так, пылинка, микроб, атом!.. И то…
Мрак прогудел сочувствующе:
– Ты все старался понять. Разложить на полочки. А как разложить то, что непонятно? Наш Тарх просто живет. Ты же помнишь, он никогда ничему не удивлялся. Для него мир таков, каким видит. А ты нас задолбал со своими «почему» и «почему не вот так»! Тарх никогда не рехнется. Вишь, как жреть?.. Наконец-то разохотился. Давай скорее за стол, а то одни кости останутся. Ты ж второго кабанчика сделать не сможешь?
Олег ответил слабо:
– Смогу.
– Такого же? – не поверил Мрак. – С хрустящей корочкой?
– Смогу… Ты только не смотри ему сейчас в глаза.
Мрак удивился:
– Кабанчику?
– Мрак…
– Да ладно тебе! Это же наш Таргитай…
За столом Мрак снова ухватился за жареную ногу. Сочное мясо и тонкие косточки исчезали в его пасти, как листья салата. Таргитай ел как-то вяло, но ел. Мрак подмигнул ему дружески и, вопреки запрету Олега, посмотрел Таргитаю прямо в глаза. Ничего не случилось, и тогда Мрак спросил взглядом, что же случилось с Олегом, Таргитай так же взглядом ответил, что не представляет, но это же Олег, он же умный, а у умных бывают припадки от умности. Мрак усмехнулся и сказал взглядом, что это бывает только у чересчур умных…
И вдруг на такой же кратчайший миг сумел увидеть то, что Таргитай видит постоянно. Он увидел ВСЕ, и сам, как и Олег, скорчился от ужаса и боли. Он увидел, как бешено вращаются галактики, разбрасывая по сторонам мириады звезд, и как астрономически медленно поворачивается ядро атома, увидел дивные волны и полосы невиданного света, что идет через Вселенную, странных существ, что кочуют от галактики к галактике, размерами почти превосходя их, увидел, как схлапывается мембрана не то водяного растения, не то межгалактического портала, ощутил сокровенную суть континуума, а когда обратил взор на крохотную невзрачную галактику на краю Вселенной, узрел там Солнце, планету Земля, то разом познал всех живых существ, все движения вод и воздушных потоков, увидел прошлое всего на свете и, увидев умирающего в больнице человека, успел подумать с презрением: что за глупая мысль, будто жизнь – лишь кратчайший миг между двумя вечностями небытия, ведь это же он был легионером в Британии, он водил парусные корабли к неведомым землям, он носил в корзине ил в долине Евфрата, я его использовал часто, он, этот человек – хорош, я его буду посылать снова и снова, он из того, что в себе культивирую, а не то, от чего избавляюсь…
