Оружие было направлено на толпу.
— И что, будете стрелять? В своих? — спросил Усама.
— У меня приказ. Я не могу пустить вас, — неестественно спокойным голосом отозвался старший караула.
— Что за шум? Что тут происходит, товарищи? — На крыльцо вышел начальник штаба базы. Он говорил громко и уверенно, но глаза его бегали, а каждое движение, вплоть до взмахов ресниц, выдавало страх и растерянность.
Виктор, обученный замечать такие веши, видел это очень четко.
— Мы хотим лицезреть товарища Кади! — твердо заявил Усама. — Пусть выйдет, посмотрит в глаза тем, кого обманывал!
— Он... — начальник штаба на мгновение замялся, — не может выйти... И вообще, кто дал разрешение на митинг?
Толпа разразилась негодующими криками.
— Мы сами дали себе разрешение! — Усама, чувствуя поддержку, осмелел.
— Ты, товарищ, рискуешь попасть в карцер! — Начальник штаба попытался изобразить гнев, но вышло это до боли жалко.
— И кто его туда посадит? — крикнул Тарик. — Уж не ты ли, товарищ? — Последнее слово прозвучало как издевка. — Тогда придется сажать всех!
— Почему товарищ Кади не может выйти? — громко спросил Виктор. — Жив ли он?
Это был удар почти вслепую. Зеленский знал, что нюхающие арагву люди склонны к импульсивным поступкам. Если товарищ Кади употреблял наркотик давно, то его психика могла не выдержать вчерашнего унижения.
По тому, как дернулся офицер, Виктор понял, что угадал.
Толпа испуганно примолкла. Одно дело — иметь вождя, пусть опороченного, и совсем другое — внезапно его лишиться. Виктор чувствовал, как напугана и поражена личность-маска по имени Камаль Ахмед.
И паузой, переменой в поведении толпы блестяще воспользовался опомнившийся Махмуд Адди.
— Товарищи, надо успокоиться, — сказал он, выйдя вперед. — Я лично все разузнаю и сообщу вам. А сейчас, прошу вас, разойдитесь. Правда с нами!
— Правда с нами! — откликнулись бойцы вяло, больше по привычке, но боевой запал пропал, растворился струйкой дыма в воздухе. Из готовой на деяния толпы они превратились в скопище растерянных личностей.
Но все это уже было неважно. Виктор сделал свое дело — посеял зерна сомнения и неуверенности в душах окружающих. Они дадут ростки, которые сегодня же принесут плоды.
Горькие на вкус, точно хинин.
88-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения
Трибуна была опрокинута и изломана. Знамена, не так давно еще яркие и красивые, покрывала грязь.
— Никогда не думал, что это закончится вот так, — сказал Тарик Шани и хлюпнул носом.
— И никто не думал, — ответил Камаль, поудобнее пристраивая на плечах рюкзак, набитый консервами. Они с Тариком возвращались с продуктового склада, а около барака их ждали еще пятеро товарищей, решивших уйти с базы.
Бегство началось на следующий день после появления слухов о самоубийстве товарища Кади. Оно стало повальным, когда выяснилось, что старшие офицеры и охрана лидера Армии Освобождения исчезли в неизвестном направлении, а особняк стоит пустой, как выеденная раковина.
Оставшиеся командиры отрядов пытались навести порядок, но им это не удалось. Лишившиеся веры и вождя бойцы разбегались с базы как крысы с тонущего корабля. Никто не ходил в охранение, не выставлял часовых. Оружейный склад разграбили еще позавчера.
Продуктовый пострадал не так сильно, и там можно было еще кое-что найти.
Между двух бараков Камалю и Тарику встретился Махмуд Адди. Он сидел прямо на земле, глядя перед собой, и в остановившихся глазах его застыло отчаяние. Бутылка дешевого виски селлахского производства, зажатая в руке бывшего командира, была наполовину пуста.
— Пойдемте с нами, товарищ командир, — сказал Тарик осторожно. — Мы вот решили к людям податься... Зачем тут оставаться?
— Куда мне идти? — Махмуд Адди поднял взгляд. — Я провел в джунглях двадцать лет и не представляю другой жизни. Если уж мне суждено умереть, то здесь...
— Оставь его, — сказал Камаль. — Пойдем. Каждый сам выбирает свою судьбу.
За последние дни на базе случилось несколько самоубийств, в основном среди таких же вот закаленных ветеранов. Они не мыслили другой жизни, кроме борьбы под руководством товарища Кади, и не вынесли крушения собственноручно созданного идеала.
— Пойдем, — согласился Тарик. — Хотя жалко его...
У барака их ждали еще пятеро бывших бойцов отряда Махмуда Адди, все с излучателями.
— Принесли? — спросил Усама Ибн-Идриси, ставший лидером маленькой группы.
— Да, — кивнул Камаль.
— Разложим, и можно двигать.
Брикеты высыпали на землю и стали рассовывать по рюкзакам так, чтобы каждому досталось поровну.
Беглецов ждал долгий путь по джунглям. До ближайшего поселка было три дня пути, а до того, куда можно войти, не опасаясь быть расстрелянным на подходе, — не меньше недели.
— Все готовы? — спросил Усама. — Тогда пошли.
Камаль вскинул на плечи рюкзак, взял у одного из товарищей свой излучатель и затопал вслед за остальными. Перед тем как нырнуть в проход через периметр, он бросил последний взгляд на базу.
На душе стало тоскливо.
Они прошли через колючие заросли и двинулись по одной из натоптанных тропок. Дезертиры из Армии Освобождения уходили большей частью на север, в более населенные районы. Только самые упорные или те, кто замарал руки слишком большой кровью, шли на запад — туда, где Рашид Хабейби и другие командиры продолжали борьбу.
Зону безопасности вокруг базы, раньше охраняемую так тщательно, что через нее не проскочила бы и мышь, беглецы прошли невозбранно. Никто не попытался их остановить.
А потом семерых человек поглотили джунгли.
96-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, поселок Эль-Хамма
Очередь через блокпост двигалась со скоростью гуляющей черепахи, и Камаль, вынужденный стоять на солнце, изрядно вспотел. Рубаха намокла, по спине текли неприятные теплые струйки.
Гражданскую одежду он надел три дня назад, обменяв в одной из лесных деревень на излучатель и военное обмундирование. В деревне обитали потомки первых поселенцев, и к явившимся из джунглей людям они отнеслись хорошо. Пустили переночевать, накормили и снабдили продуктами.
Усама звал с собой дальше на север, к брату. Там, в небольшом семейном бизнесе, нашлось бы место для всех.
Но Камаль отказался. Его за пределами Селлаха ждал другой «бизнес».
— Ваши документы! — Молодой солдат в белом шлеме и потершейся, выгоревшей под солнцем форме наставил на Камаля излучатель. Паренек был явно из ополченцев и оружие держал довольно неловко.
Камаль безропотно отдал идентификационную карточку. Сержант, необычно белокожий и светлоглазый для Селлаха, сунул ее в сканер и принялся изучать высветившиеся на экране данные.
— Гражданин Ахмед? — спросил он.
— Да, — ответил Камаль.
— Цель вашего визита?
— Ищу работу. — Камаль улыбнулся, ощущая, как неприятно зудят ладони. Он предпочел бы убить этих людей, а не разговаривать с ними. Но оружие осталось в прошлом, и туда же нужно было отправить соответствующие привычки.
Сержант посмотрел на него с сомнением. Его чувства легко читались на лице — среди разыскиваемых преступников никакой Камаль Ахмед не значится, но кто поручится, что этот парень — судя по выговору, явный абориген — не состоит в Армии Освобождения?
После минуты размышлений сержант принял решение.
— Можете проходить, гражданин Ахмед, — сказал он. — Только помните, что вы обязаны известить полицию о своем месте жительства и найти работу в трехдневный срок. В противном случае вы будете депортированы за пределы поселка. Вам все ясно?
— Да, — кивнул Камаль, забирая карточку.
Внутри периметра из колючей проволоки оказалось чуть прохладнее, словно солнце умеряло тут свой пыл. Виктор прошел по главной улице, миновал площадь перед школой, где с криками носились дети, и свернул в переулок, сплошь занятый жилыми домами.
В один из домов Виктор и постучался. Кто именно ждет его внутри, он не знал. Догадывался, что хозяин работает учителем в той же школе или служит в муниципалитете, а на самом деле является агентом СЭС.
Пребывая при этом в уверенности, что работает на Федеральное Разведывательное Управление.
Для исполнения таких вот страховочных заданий, не требующих навыков оперативного агента, Служба Экстремальной Социологии использовала обычных людей, а не «призраков».
СЭС вербовала сотрудников, составляющих так называемую сеть поддержки, в самых разных слоях населения и выплачивала им что-то вроде заработной платы. В ответ заставляла хранить у себя некоторый шпионский резерв — документы и оружие, помогать людям, знающим нужный пароль, и время от времени требовала исполнять самые разные поручения.
