корабля удар. Немногие державшиеся на ногах люди были до последней степени изнурены и пали духом настолько, что просили не поручать им больше никакой работы, так как чувствовали себя совершенно обессилевшими. Чтобы избавиться от своего ужасного состояния, они нередко призывали смерть, говоря, что предпочитают лучше умереть, чем вести такой образ жизни. В пресной воде у нас также появился недостаток, короче говоря, мы испытывали самые ужасные бедствия».
В таких условиях «Святой Петр» дрейфовал по морю в разных направлениях до 4 ноября, когда в восемь часов утра вахтенный опять увидел вдалеке землю – высокие горы, покрытые снегом.
В течение долгого времени моряки не могли определить свое положение по солнцу. Из-за долгого плавания в шторм и непогоду никто уже не был уверен в правильности сделанных определений; встреченные земли были неизвестны не только им, но и никому на свете. Не было точки отсчета – и соответственно хоть какой-то возможности с точностью определить землю, которую они наконец увидели. Тем более что в течение пяти месяцев плавания моряки ни разу не встретили на своем пути изведанную и описанную землю, чтобы оттолкнуться от нее и привести в порядок судовые журналы и расчеты. Карта Делиля (как мы уже понимаем из слов Вакселя) не годилась даже на растопку. Доверять можно было только карте, которую они сами изготовили перед выходом из Камчатки, «и на которой мы ежедневно отмечали суточный переход во время плавания к востоку; по этому же пути нам следовало возвращаться обратно. Все это получилось бы в конце концов неплохо, если бы нас не ввела в заблуждение неоднократно уже упомянутая мною неправильная карта».
«Святой Петр» находился еще на довольно большом расстоянии от земли и с наступлением вечера из-за темноты и облачности люди не могли ее разглядеть. Ветер поднялся снова, и они были вынуждены за ночь поставить много парусов, чтобы корабль не поднесло близко к берегу. На следующее утро, то есть 5 ноября, обнаружилось, что все главные снасти по правому борту лопнули, и в команде уже не было достаточно здоровых людей, способных их починить.
Оценив масштабы бедствия, Ваксель доложил обстановку командору. Беринг к тому моменту был уже сильно болен и в течение многих недель не вставал с постели. Он приказал собрать в его каюте всех старших и младших офицеров, чтобы держать совет: как поступить лучше всего, чтобы добиться спасения? При этом пришлось учитывать, что почти все были больны и большая часть команды уже в течение долгого времени не в состоянии была покинуть постели, так что не оставалось никого, кто бы мог обеспечить управление кораблем. Вследствие этого такелаж был в ужасном состоянии, запасы провизии и пресной воды иссякали. К тому же наступала глубокая осень, и никто не знал надежного маршрута. Софрон Хитрово, по утверждению Стеллера, убеждал всех, что земля, которую они видели, и есть Камчатка, и тогда сохранялся шанс высадиться и добраться посуху до населенных мест.
Капитан-командор высказал мнение, что у них осталось шесть бочонков пресной воды и можно попытаться проплыть еще какое-то время, но офицеры (кроме Дмитрия Овцына, разжалованного в матросы, а потому не имевшего права голоса) с ним не согласились. Команда тоже поддержала решение высадиться на берег – это выглядело более реальной возможностью спасти жизни людей и, если повезет, и судно. Уже после того, как решение было принято, обнаружилось, что две главные снасти на фок-мачте тоже лопнули. Поэтому Ваксель, еле стоя на ногах, повернул судно и взял направление прямо к берегу, поставив столько парусов, сколько корабль мог выдержать.
Ветер был северный. В пять часов вечера лот показал глубину 12 сажен, и «Святой Петр» бросил якорь. Ровно через час якорный канат лопнул. Корабль понесло большой и сильной волной, которая разбивалась о каменный риф. Несколько раз волны ударяли в корабль с такой силой, что все судно содрогалось, и всем казалось, что палуба не выдержит тяжести волны. Бросили лот, глубина оказалась пять сажен, и все же корабль дважды ударился днищем о камни. Бросили другой якорь, но канат его немедленно разорвался, и пользы от него было столько же, как если бы его вовсе не бросали.
Тут морякам, оказавшимся на краю гибели, все-таки улыбнулась такая редкая в этом плавании удача. По всем морским правилам теперь им следовало бросить третий (и последний) якорь. Но они не успели. Если бы это было сделано, то без всякого сомнения они потеряли бы и его, а без якоря не смогли бы больше выйти в море. Но, пока моряки были заняты подготовкой к спуску третьего якоря, корабль перебросило волнами через каменную гряду, и – о чудо! – «Святой Петр» прошел над рифами невредимым и оказался в спокойной тихой воде.
Стеллер так описывает этот драматический момент:
«Когда за четверть часа мы потеряли два якоря, наконец-то появился лейтенант Овцын и тогдашний боцман и запретили отдавать другие якоря, потому что это было совершенно бесполезно, пока нас бросало волнами среди рифов, а лучше пусть судно останется на плаву. Когда же мы прошли рифы и буруны, эти люди, сохранившие выдержку и способные принимать разумные решения, отдали последний якорь, и мы оказались между бурунами и берегом, как в тихом озере; все внезапно успокоились и избавились от страха сесть на мель».
Моряки бросили якорь на чистом песчаном грунте, примерно в трехстах саженях от берега, и корабль встал на стоянку на ночь в ожидании рассвета.
«Впоследствии мы узнали, что по побережью этого острова, на всем его протяжении, нет другого места, пригодного для причала судна, кроме этой единственной бухты. Повсюду в других местах остров окружен большими каменными рифами, простирающимися в море на расстояние более половины немецкой мили. Место, где нам удалось проскочить, настолько узко, что, пройди мы на двадцать сажен севернее или южнее, – мы неизбежно сели бы на каменный риф, и ни одному из нас не удалось бы спасти свою жизнь. В то время, когда мы бросали якорь, уже было совершенно темно, и мы отнюдь не могли выбирать места, где его бросить, а должны были делать это наудачу». – отмечает Ваксель.
Наутро, дав людям немного передохнуть, оставшиеся на ногах моряки с превеликим трудом спустили на воду лодку, и 6 ноября в час пополудни Ваксель с адъюнктом Стеллером поплыли к берегу, чтобы найти место, куда можно было бы высадить больных.
«Мы увидели, – пишет Ваксель, – что земля вся покрыта снегом, с гор вытекает небольшая речка с отличной пресной водой, но что на этом берегу не растет никакого леса и нет
