что над ним смеются, вернул Олегу гитару:
– Документы давай!
Темнов подал отпускной. Пропагандист начал читать записи и снова округлил глаза:
– Так, Темнов, что за ерунда? «Получил замечание патруля военной комендатуры города Куйбышева в связи с нарушением формы одежды. На шее отсутствовал кнехт». Как это понимать?
– Я сам не знаю? – невинно пожал плечами Олег. – Придирается пехота…
В Самаре его действительно, было дело, остановил патруль, когда он в один из дней возвращался от Веры:
– Так, товарищ матрос, нарушаем форму одежды. Где у вас… воротничок?
– Какой такой воротничок?
– Ну, или как он там у вас называется…
Темнов, мысленно еще находящийся в объятиях Веры, не сразу сообразил, что, одеваясь, забыл пристегнуть «гюйс» к голландке. Конечно, ему было неприятно получить замечание от «сапогов», но он вспомнил советы корабельных друзей о том, как поступать, если будут придираться «зеленые». Вспомнил и переспросил:
– Кнехт, что ли?
– Точно, кнехт, – обрадовался старший патруля точной формулировке. – Так и запишем в отпускном листе: «На шее отсутствовал кнехт».
Глядя, как ему делают эту запись в отпускной, Олег всячески старался не рассмеяться. Ведь кнехт – это такая железная тумба весом до двух тонн. Она устанавливается на причале или пирсе, на нее заводят концы-канаты при швартовке корабля.
Белаш и Голиков тихо хихикали в сторону. «Пашка-пиджак» никак не мог вникнуть:
– Так что это такое, Темнов?
Олег снова пожал плечами:
– Откуда я знаю? Может, они пьяные были, солдаты эти…
Так ничего и не добившись, пропагандист отпустил Темнова с миром. Олег доложил о прибытии командиру башни Сапонину и направился в кубрик. Там сразу накрыли бак: Олег выставил все, что привез. И земляки, которым посылки доставил, тоже поделились. На пир подтянулись друзья-товарищи из разных подразделений. Все с удовольствием уминали домашние «деликатесы» и требовали:
– Ну, рассказывай, рассказывай.
– Ага, как там на гражданке?
– Что в кино смотрят?
– Что в магазинах?
– Правда, что талоны вводят на мыло и сигареты?
– Водка, говорят, подешевела, а мясо подорожало?
– Не слушай их! Про баб давай, про баб!
И он рассказывал, как был в кино, что и сколько стоит в магазинах, какие новые песни слышал на танцах.
– Вот-вот, про баб давай, про баб!
И он «давал»:
– Захожу в дом культуры такой весь, по «форме три». Все чувихи только на меня и смотрят. Сначала одну выбрал: задница, как две домашние подушки, сиськи – два молочных бидона.
– И?!
– Вывел ее за дом культуры, прям на улице и…
– Во, класс! А потом?
– Потом с другой познакомился. К ней пошли.
– И?!
– А с ней еще две подружки увязались.
– Да ты чо?! И?!
– Пришлось отрабатывать за весь Военно-морской флот.
– С двумя сразу?
– С тремя!
– Ух, ты!.. А потом?!…
– Ну, пару дней я там задержался. Потом снова на танцы – с училкой познакомился. В очках такая вся интеллигентная. Я ее по всем предметам проштудировал.
– А еще?
– Была дочка военкома. Предлагала отмазать от дальнейшего прохождения службы, чтобы только с ней остался…
– А ты?
– А я ж не дезертир!
– А еще?..
– А еще?..
– А еще?..
И он рассказывал еще и еще: и из того, что было с ним на самом деле до службы, и из того, что было не с ним, и из того, что никогда ни с кем не случалось.
– Как ее звали?
– Валя.
– А тех трех?
– Ольга, Галина и… Матильда.
– Ух, ты!
– А ту, которую ты…
Олег называл первые пришедшие в голову имена: Валя, Маша, Даша… Только «Вера» ни разу не сорвалось с его губ. И про волосок в книжке «Боевой номер» он так и не упомянул.
Несколько дней подряд Темнов рассказывал и пересказывал истории и про кнехт, и про три десятка женщин, с которыми переспал за время краткосрочного отпуска. Его с удовольствием слушали и в своем в кубрике, и у земляков, и у соседей.
Но день проходил за днем, воспоминания об отпуске тускнели, и рассказывал Олег о своих «похождениях» все реже. Во время очередного выхода в море связисты «поймали» в эфире текст приказа министра обороны о новом призыве и увольнении в запас. С этого дня Темнов, отслуживший два года, стал «подгодком» – вошел в касту «корабельных хозяев жизни». Теперь он уже не «шарил» приборку, не бачковал, но должен был гонять молодых, пока отслужившие «два с половиной» занимаются своими делами по подготовке к ДМБ: готовят фотоальбомы, «торпедят» клеши, набивают каблуки к «хромачам», точат сувениры из алюминиевых поел и нержавеющих питьевых баков.
Кажется, чем дальше, тем меньше Олег думал о Вере. Писем от нее не было. И он ей тоже не писал. Но через несколько недель почтальон принес конверт со знакомым адресом. Внутри всего десяток строчек. Вера сообщала: «Я – беременна…»
Темнов считал себя уже взрослым, опытным человеком, а тут растерялся. Впервые столкнулся с таким: «Беременна…»
Произнес в кубрике вслух, как бы безразлично:
– Тут от одной письмо пришло. Залетела от меня в отпуске. Не убереглась…
Новость эта никого особо не удивила:
– Обычное дело. Пусть аборт сделает…
– Точно, а то потом еще алименты будешь платить за ребенка, если признаешь за своего…
– Может, она специально, чтобы замуж за тебя выйти. Бабы в этом деле ушлые…
– А ты уверен, что она именно от тебя залетела?
Выслушав все размышления и советы, Олег тоже написал короткое письмо: «Сделай аборт…»
Ответ пришел быстро: «Аборт делать не буду. Если хочешь, выйду за тебя замуж. Не хочешь – не выйду, но ребенка рожу в любом случае… Будет похож на меня. И на тебя. Это твой ребенок. И я его хочу…»
Темнова это потрясло. Он ясно себе представил этого ребенка: «Будет похож на меня. И на тебя». При живом отце – безотцовщина.
Олег очень злился. На Веру: «Почему она не предохранялась, не предупредила, что залететь может?». И на себя: «Хорош гусь, доверился бабе!»
Темнов не знал, что ей написать. Не знал до тех пор, пока не нашелся человек, который подсказал, как поступить. В один из дней, когда «Суворов» стоял во Владивостоке, Олега вызвали на стенку:
– Там к тебе кто-то пришел.
Как и положено, оставив на корабле военный билет, Темнов сошел на стенку, дошагал до КПП. Изумился, увидев Зиму – «коллегу» по строительной бригаде:
– Ты что тут делаешь?
Валерка, улыбаясь во весь рот, обнял его:
– Да вот, от строительного управления командировали кое-какое оборудование перевезти в Самару. Я не один. Наши по магазинам пошли после загрузки, а я вот к тебе. – Посмотрел в сторону пирса. – Покажи, где твой «Суровый»!
Олег
