и модной мини-юбке. Сверху на Марине была дубленка, но снизу-то ей наверняка подмораживало. Они быстро шли по пустынной, накатанной машинами дороге к ее дому, не разговаривая, чтобы не тратить находящееся внутри тел тепло. С губ и ноздрей срывался пар от дыхания. У обоих были седые от инея брови и края шапок.
Потом он подскользнулся на своих «корочках», и Марина схватила его за руку, чтобы поддержать, но тоже не устояла. Оба упали на дорогу. Ткнулись прямо губами в губы. Замерзшими. Засмеялись и перевернулись на спины. Еще несколько минут лежали на дороге, держась за руки. Глядя вверх на усыпанное звездами небо.
Потом Марина заставила его встать:
– Замерзнем совсем. Утром найдут на дороге две сосульки.
Быстро дошли до ее дома. Он хотел было снова ткнуться губами в нее, но у него от мороза не гнулись уже ни ноги, ни руки, ни спина, ни шея. Марина засмеялась:
– Куда я тебя такого отпущу? Пойдем к нам в баню. Ее сегодня топили, не должна еще остыть.
И, правда, в бане было тепло. Они сидели в темноте на нижней полке. Сергей чувствовал, как медленно стали отходить промерзшие спина, ноги. Марина взяла его руки:
– Ледышки. Музыкант, отморозишь пальцы, как потом держать будешь свою гармошку?
Она сунула его стылые ладони себе подмышки. Сначала пальцам просто стало тепло. А потом он почувствовал ими тугие, обтянутые бюстгальтером Маринины груди. И сразу во всем теле стало не то что тепло – жарко…
– Так ты ищешь мой тельник?!
Как же больно ударил Бес по голове.
Воронок раскрыл глаза и не сразу понял, где он: темно и никакого Беса рядом. Тот также ему приснился. А удар… Это от качки голова Сергея съехала с решетки и ударилась о выступ «броняшки».
Посмотрел напротив. Там все также сидел «карась», но глаза его теперь были закрыты. Он крепко спал. То, что нужно было Воронку. Он встал и потрогал одежду, развевающуюся в потоке воздуха: совсем сухая. Быстро отвязал от «барашков» тельник для Беса. Прикинул было на себя и рабочие брюки, но те оказались коротковаты. Так что оставил их. Не стал брать и чужие «караси». А вот рабочую голландку прихватил. Она тоже была немного маловата, но если уж совсем не подойдет, то ее и всегда можно обменять на что-нибудь полезное: на кандейку краски, на поролон для кисточек или на берет, если собственный с головы за борт сдует.
Тельник Сергей сграбастал, не примеряя. Они все безразмерные: очень сильно тянутся. Особенно «удлиняются» после стирки рукава. Если их не подтягивать, как червяка на рыболовном крючке, то будут свисать ниже пальцев, словно у Арлекино из кино.
Дождавшись, когда корабль стал заваливаться на нужный борт, Сергей пробежал по шкафуту и быстро шмыгнул внутрь корабля. Броняшка, которую он забыл придержать, догнала его на комингсе и здорово дала по заднице. Влетев в коридор, Воронок удивился тому, как сильно уже раскачало крейсер.
Потерев ладонью отбитую броняшкой «заднюю часть», Сергей направился прямиком в кубрик. В руках он сжимал добычу. Он и радовался за себя, и переживал за «карася». Скоро вода, захлестывающая палубу, доберется до «ташкента». Проснется «карась» и без части одежды, и с мокрой задницей. Как же он будет материться, грозить Воронку, обещать набить морду, утопить. Но напрасно. «Карась» Сергея вряд ли узнает. А даже если и узнает, то ничего не докажет. Может быть, вещи украли позже, уже после того, как ушел Воронок.
Сергей не сильно корил себя. Знал, что на месте проеб…вшего одежду «карася» легко мог оказаться и он сам. К тому же его грели мысли о том, что теперь можно с «чистой совестью» вернуться в кубрик и доспать остаток этой ночи. Он даже улыбнулся от приятности такого развития дальнейших событий.
В кубрике Воронок первым делом достал из хозрундука кандейку с краской, замазал на «робе» чужой номер и вывел свой. На тельняшке номера не имелось. Сергей порадовался и этому обстоятельству, и тому, что тельник попался не только чистый, но и совсем новый: Бес должен был быть довольным.
Воронок забрался под одеяло, но не успел закрыть глаза. Бес оказался легким на помине. Вспыхнула спичка. Выспавшийся днем командир отделения проснулся и закурил. Сделав пару затяжек, спросил:
– Воронок. А что это ты лег? А как мой тельник?..
Сергей гордо ответил:
– Есть тельник!
– Хм… – снова затянулся сигаретой Бес. – Шаришь… Ладно, утром отдашь. Спи.
Воронок довольно растянулся на матрасе. Все тело его ныло и болело от дневных «приключений». Но он думал не о них, не о полученных зуботычинах, пинках, ударах по фанере. Нет, Сергей повторял про себя слово, которое только что сказал Бес: «Шаришь… Шаришь…». У него все получалось. Воронок верил, что не станет Комбинашкой, что справится. Соломон говорил: «Держись! Не стучи, перед начальством не прогибайся, не болей, будь чистым и опрятным, обязанности исполняй – не увиливай… Перетерпи… Главное, шарить надо…» Сергей снова и снова повторял про себя слово Беса: «Шаришь…». И вспоминал, пересчитывал свои «подвиги»: «Воду уже два раза нашел… Тельник Бесу вернул и роба в запасе… Выучил книжку боевой номер. Умею драить медь, делать малую и большую приборку, приносить "чифан", стирать, сушить, воровать… Осваиваю тромбон, свое боевое заведование в артиллерийском погребе… Осталось только научиться постоять за себя в очереди за "чифаном", чтобы быть в кубрике одним из первых, да, еще находить лук и чеснок, краску…»
Назавтра у него было очередное испытание: Воронку предстояло бачковать. И он настраивал себя на то, чтобы не стоять в конце очереди к камбузу, не ждать вызова своего бака по списку. Ему нужно было переть вперед. Лезть через толпу «мышей», «карасей», «борзых карасей» и «полтарашиков», работая локтями и коленями. Воронок понимал, что его будут ругать, толкать, бить со всех сторон. Но это не должно было его остановить: что ему такие удары после побоев Беса, Вильнюса, Грифа, Кармана… К тому же он имел полное право ответить любому «карасю» ударом на удар. Правда, Сергея смущало то, что он никогда серьезно не дрался. Подумав об этом, решил: «Когда-то же надо начинать. Вот удивился бы друг Колька, увидев меня дерущимся, как ледокол пробивающимся через целую толпу взбешенных "карасей"…»
Губы Сергея довольно растянулись: он представил себе, как завтра одним из первых принесет «чифан» в кубрик, и тогда Бес снова повторит:
– Хм. Шаришь…
А потом он найдет воды и тогда уже удивится Корыто, который, хоть и прошипит по обыкновению, но все-таки сделает это ласковее:
– Шаришь,
