выглянули наружу и расстреляли меня вопросами:
— Это ведь «Подводный мир» в Южном⁈
— Ага.
— А почему на летной стоянке нет ни одного флаера?
— Я арендовал весь океанариум. С двух ночи и до семи утра по местному времени.
— Напрямую?
— Нет, через Инну.
— А для чего нам купальники?
— Тут можно поплавать с дельфинами.
— О-о-о!!!!!!
— А куда мы денем «Наваждение»?
— Оно повисит над центральным бассейном — над ним не проходит ни одной воздушной трассы.
— Тогда почему мы до сих пор стоим?
— Потому, что вы вцепились в меня со всех сторон и, кажется, никуда не собираетесь…
Рассмеялись, отпустили, с моей помощью спрыгнули на пружинящее покрытие открытой стоянки, по разику поцеловали в щеку и переключились в режим «Императрицы на прогулке». Поэтому из-под «шапки» вышли, никуда не торопясь, и чинно прогулялись до центрального входа. А минуты через две-две с половиной замерли на бортике большого бассейна, полюбовались на дельфина, выпрыгнувшего из воды,
и уронили в личку три варианта вопроса «Насколько буйно можно отрываться?»
Я пожал плечами и набрал ответ:
«В ночной смене — девять человек. Плюс камеры СКН. Плюс спутники. Поэтому ТУТ особо не дурим. И морально настраиваемся на сюрприз номер два…»
Глава 37
7 сентября 2470 по ЕГК.
…Сюрприз номер два — полуторачасовое буйство в батутном центре «Полет» — не только доставил море удовольствия, но и вымотал до состояния нестояния: гражданские сегментные антигравы, регулирующие вес клиентов в очень широких пределах и практически обнулявшие шансы получения травм, позволяли дурить по полной программе. Вот мы и повеселились. Да так, что к «Наваждению» подошли на подгибающихся ногах, еле забрались на аппарель и с грехом пополам доплелись до командирской каюты. А там разделились — девчата благодарно потискали меня еще немного и умотали принимать душ, а я подготовился к очередному действу, поднялся в рубку и минут за сорок пять перегнал кораблик к точке последнего отрыва. После чего подключился к динамикам системы оповещения санузла и обратился к напарницам:
— Дамы, самое время для третьего сюрприза. Так что облачайтесь в скафы и спускайтесь в трюм…
Их усталость как ветром сдуло. Поэтому эта троица побила все личные рекорды по подготовке к выходу в открытый космос, очень быстро добежала до лифта, с трудом пережила спуск на одну палубу, вынеслась из кабинки, в темпе прискакала на край аппарели и восхищенно охнула.
— Ага, красиво… — согласился я, сделал небольшую паузу и продолжил сводить их с ума: — Но любоваться рассветом в горах можно по-разному — глядя на картинку, найденную в Сети, потерявшись в качественной голограмме, стоя на одной из заснеженных вершин или… паря над темными долинами в стиле горных орлов. Не знаю, как вам, а мне больше всего нравятся два последних варианта. Поэтому предлагаю перебраться на пик, над которым мы висим, а через какое-то время полететь к соседнему. На сегментных антигравах и… в самой лучшей компании во всей Вселенной.
— О-о-о!!!!!! — восторженно выдохнули девчата, по разику обняли меня-любимого, осторожно спустились на заснеженную вершину, оценили ни разу не легкий ветерок, дувший снизу вверх, догадались кинуть взгляд в окошко ТК, в котором отображалась «наружная» температура, поблагодарили меня за заботу и затихли.
Следующие несколько минут любовались Скалистыми горами и ждали восхода светила. Потом затемнили линзы шлемов и завороженно наблюдали за бело-оранжевым диском, медленно появляющимся из-за северного склона пика Малицкого. А после того, как Белогорье «оторвалось» от земной тверди и «начало набирать высоту», обняли меня со всех сторон, поделились своими восторгами и протараторили одно предложение на троих:
— Если перелететь во-он туда…
— … то рассвет можно будет увидеть еще раз…
— … пойдешь нам навстречу?
— Неа… — ехидно ответил я. — Ибо полечу… параллельно. Кстати, первый импульс вашим антигравам даст Феникс. Он же уравняет скорости, соберет в плотный ордер и прикроет «Наваждением». Вопросы?
— Вопросов нет!
— Готовы?
— Да!!!
— Тогда поворачиваемся на половину второго относительно меня… Три, два, один… Понеслась!
Искин уравнял не только скорости, но и веса. Поэтому эдак через минуту полета я предупредил подруг о том, что нас вот-вот «отпустит», и дал команду держать заданный курс. И пусть они, перестраховавшись, отлетели от меня чуть подальше, зато все оставшееся время полета чувствовали себя птицами и плавились от счастья. А после того, как ИИ помог нам приземлиться на очень уж маленькую площадку и заставил потяжелеть, снова заключили в объятия и от избытка чувств наговорили… всякого. Но мне тоже было хорошо. Вот я и разомлел — вслушивался в их голоса, обнимал тех, на кого хватало длины рук, и любовался «очередным» рассветом.
Увы, Белогорье поднялось в небо как-то уж очень быстро, и Темникова, посмотрев вниз, сокрушенно вздохнула:
— В принципе, этот сюрприз можно было продолжить спуском на досках или лыжах во-он по этому склону. Но не оставлять следов на снегу мы пока не умеем, поэтому о таком продолжении веселья остается только мечтать…
— … а мечтать приятнее всего, зависая в джакузи… — авторитетно заявила Костина и предложила в него перебраться.
Марина с Дашей ее поддержали, так что я приказал Фениксу опустить «Наваждение» пониже, помог напарницам подняться на аппарель и пошел к лифту. А на первой палубе задал вопрос на засыпку:
— В каком джакузи зависаем — в корабельном или в домашнем?
— В корабельном, конечно! — хором ответили они. И объяснили, почему: — До домашнего еще лететь и лететь, а мы хотим тебя прямо сейчас. Само собой, в хорошем смысле этого слова. Так что прячь корабль в каком-нибудь глухом ущелье и спускайся к нам. А мы пока организуем завтрак.
Кивнул. Вернулся в лифт. Поднялся в рубку. Уселся в кресло и… принял входящий звонок от Цесаревича.
— Добрый день! — поздоровался он еще до того, как поймал мой взгляд, выслушал ответное приветствие и перешел к делу: — Тор Ульфович, судя по тому, что три из четырех «Наваждений» находятся в вашем ангаре, вы все еще на Белогорье и где-то отдыхаете…
Я утвердительно кивнул:
— Так и есть.
— А в котором часу вы планируете вернуться в Новомосковск?
Взгляд сам собой уперся в окошко, показывающее столичное время, и я дал точный ответ:
— В принципе, можем сесть в Вороново часа через два с половиной, то есть, в районе четырнадцати ноль-ноль.
— Тогда буду ждать вас и вашу команду к пятнадцати тридцати. Форма одежды — парадно-выходная «гражданка» с Георгиевскими Крестами и всеми деанонимизированными орденами Святого Георгия. Что
