выявил истинные свойства этого камня. И только тогда, в 25 году, он мог узнать главное: уникальные свойства Белого аурума куда сильнее, когда камень лежит на месте своего зарождения.
– Но штука в том, – Август наклонился вперед, – что в 1525 году Мартовский дворец-то уже вовсю строился, его расположения никто не менял. Мы проверили – координаты дворца остались неизменны с 1523 года.
Проблеск идеи, которую пытались донести до нее граффы, ярко сверкнул в затуманенном сознании Ирвелин.
– Это значит, – продолжал Филипп, – что Мартовский дворец мог вовсе не стоять на зорком поле. В 1523-м Великий Ол не знал всю важность возведения сокровищницы в месте, где он и нашел белый камень. Возможно, мы имеем дело с обыкновенным заблуждением, которое внушалось граффам из поколения в поколение. Ведь какая разница? Все равно достоверно известно, что Белый аурум нашли где-то в центре столицы и верную службу он несет вот уже пять веков.
– Но Великий Ол мог возвести свой дворец на месте раскопок и без полноценных знаний о Белом ауруме, – возразила Ирвелин, на что Филипп с готовностью ответил:
– Ты права. Он мог сделать и так. Тогда, выходит, ему здорово повезло, ведь он проявил необычайную проницательность.
– К чему вы клоните? Где, по-вашему, может находиться зоркое поле на самом деле?
– Пришло время обратиться к нашей карте, – объявил Филипп, и четверо граффов наклонились над огромным куском желтого пергамента.
Найдя глазами область столицы – город с тем же названием, что и королевство, – Ирвелин сразу отыскала и Мартовский дворец; он был изображен крупнее всего и огорожен чернильной балюстрадой. Тут и королевские сады, и площадь с фонтанами, и лабиринт из улиц и перекрестков, вихрь которых разделяли спокойные воды реки Фессы.
– Карта очень красивая.
– И, к нашему счастью, подробная, – сказал Филипп и указал пальцем куда-то в середину. – Посмотри сюда.
Ирвелин пригляделась. Почерк картографа был заковыристым, и названия объектов читались с трудом. Филипп указывал на место между Ветреной улицей и Банковским переулком.
– Но тут же… – Ирвелин осеклась.
Палец Филиппа стоял на Робеспьеровской; на точке, где должен был стоять их общий дом. Однако на карте дома номер 15/2 не было, вместо него была дыра, сквозившая между домами 15 и 17.
– Какого года эта карта?
– Год выпуска не указан.
– Нашего дома на этой карте нет, – произнесла Ирвелин, на что граффы ответили молчанием. – Вы что же, – усмехнулась она, – полагаете, что зоркое поле находится под нашим домом?
Бессмыслица.
– Посмотри внимательнее, – отозвался Филипп и принялся водить по карте ладонью. – Посмотри на конфигурацию всех зданий. Каждое есть продолжение другого; второе вытекает из первого, третье – из второго, и так, пока круг не сомкнется. Все столичные дома образуют круг. Зодчие Граффеории весьма скрупулезно подошли к вопросу. И лишь в одном месте цепь единой архитектуры нарушена: здесь. – И он снова ткнул в дыру, где должен был стоять их дом. – Я полагаю, что координаты нашего дома были помечены как «полые». Место, где любое строительство под запретом. Ведь зоркое поле до сих пор считается зоной аномальной. Помните, как говорят о нем? Вместо почвы там высохшая магма, вместо плодородия – смерть.
– Допустим, ваша догадка верна, – сказала Ирвелин, сильно сомневаясь во всем услышанном, – тогда почему впоследствии на этом месте построили дом?
– Здесь ответа у меня нет, – признался Филипп, мотая головой.
Ирвелин сложила руки в замок и скептически наклонила голову.
– У нас есть и другой довод, – взял слово Август, поднимая руку. – Предлагаю пойти от обратного и перенестись в наше время. Представим, что зоркое поле действительно располагается под нашим с вами домом. Представили? А теперь вспомним наших шаловливых друзей – Нильса и пилигримов. Они, как мы с вами считаем, являются подлинными грабителями Белого аурума, так? В День Ола они крадут камень из дворца и прячут свою добычу… куда? – Август обвел присутствующих хитрой улыбкой. – На Робеспьеровскую, 15/2! В квартиру непричастной к грабежу Миры. Но теперь-то мы знаем, что именно повлияло на их выбор тайника. Зоркое поле.
– Чем ближе Белый аурум к зоркому полю, тем его волны сильнее, – подхватил Филипп. – Вспомни, Ирвелин, как камень трясло в тот день, когда мы обнаружили его у Миры. Во дворце, в стеклянном кубе, его не трясло.
– Мы полагаем, что девять пилигримов пытаются добиться наибольшей мощности Белого аурума! – выпалил Август.
– Но для чего?
У Ирвелин не укладывалось это в голове. Озвученные доводы свалились в одну кучу и перемешались, не давая каждый хорошенько проанализировать.
Под звуки чавканья Паама Юнга четверо граффов стояли и молча смотрели на карту.
– Друзья мои! – снова выкрикнул Август, чем спровоцировал Паама, и тот подавился. – Все сходится!
Компания вопросительно поглядела на левитанта.
– Знаете, о чем я вспомнил? Мира! – Он в возбуждении зашагал вокруг стола.
– Чего тебе? – та нахмурилась, не ожидая от Августа ничего хорошего.
– Мира! – повторил Август. – В начале лета Нильс предлагал тебе, Мира, вступить в их группу. Помните? Ну соображайте! Мы еще гадали, почему это Нильс решил привлечь именно Миру. Так вот где собака зарыта! Все, оказывается, как у обычной супружеской пары – весь сыр-бор из-за жилплощади… Мира отказалась, чем очень подвела Нильса, ведь если бы она согласилась, укрывать краденый Белый аурум на Робеспьеровской было бы куда проще. Мира отказалась, и им пришлось выкручиваться, проникая в квартиру на Робеспьеровской, 15/2 тайно. Ха! Вот и причина, зачем Нильс подарил тебе, Мира, тот сувенир со Скользкого бульвара. В нужный момент он просто заменил подделку на подлинник, полагая, что ты не заметишь подмены. – Граффы еще не успели переварить услышанное, как Август снова воскликнул: – Ирвелин! Готов поспорить на тысячу рей, что и твой отец приобрел вашу квартиру отнюдь не из-за низкой рыночной стоимости.
Но Ирвелин уже не слушала его. Она ахнула, и причиной тому выступали вовсе не слова Августа, а выводы, которые образовались у нее в мыслях, соединив все недавние события воедино.
– Они пришли в мою квартиру, чтобы спрятать Белый аурум, – вслух произнесла она потусторонним голосом.
– Ты это о чем? – уточнил Август, останавливаясь подле нее.
Ответила Ирвелин чуть погодя. Она вцепилась невидящим взглядом в старинную карту.
Все сходится. Для чего еще Нильс мог вернуться к ней домой? Не для поисков же куклы Серо – для этого у него было предостаточно времени в прошлый раз. Перед глазами Ирвелин возникло темное окно – двое граффов движутся из стороны в сторону, будто выискивая что-то. Надежное место для тайника?
– Вчера Белый аурум был снова украден, – заговорила она. Четыре граффа застыли, включая Паама Юнга, который
