Робеспьеровскую. Однако предположение это было слабым, тонким, почти прозрачным на фоне мыслей наиболее правдоподобных: детектив Харш просто-напросто ушел домой.
Впервые со дня вступления в должность младшего помощника Чват взял дело только в свои руки. Щеки его горели – то ли от холодного ветра, то ли от волнения, – руки с силой сжимали резиновую рукоять. Нельзя доподлинно сказать, что именно двигало Чватом – желание во что бы то ни стало отыскать Белый аурум или показать начальству всю доблесть недооцененных материализаторов?
Скоро Чват увидел нужный указатель и свернул вправо. Стройный дом из красного кирпича встретил его сонной безмятежностью. Верхние этажи были подсвечены вышедшим из-за облаков солнцем, нижние – покоились в тени. Подъехав ближе, Чват спрыгнул с сиденья, облокотил велосипед на черный фонарь и вошел в парадную.
Раньше он смотрел на этот дом снаружи и никогда – изнутри. Лестница в форме спирали была центром миловидной парадной. Здесь было тихо, даже загадочно. Чват поднялся по стертому ковру на второй этаж и отыскал ту самую дверь с бронзовым номером «5». Мягкий стук Чвата результатов не дал, как и вторая, и третья попытка. Графф приложился ухом: тишина. Ни звука голосов, ни осторожного топота ног.
«Итак, Чват, и что теперь?»
Вспомнив инструкцию, пункт третий – «Свидетели», Чват развернулся лицом к парадной. «И в какой из этих квартир живет тот наблюдательный пенсионер?»
Долгие минуты он стоял и смотрел на две идентичные двери, не решаясь постучать в одну из них. Природная робость везде и всюду выходила для Чвата боком. Она мешала ему жить, мешала общаться с людьми, мешала стать настоящим сыщиком. Как же он мечтал избавиться от своей робости! И он пытался избавляться, каждый раз, когда включал чрезмерную болтливость: не столь важно, что он говорил, важно, что все-таки говорил.
Сделав выбор, Чват подошел к ближайшей двери, но не успел он коснуться ее, как услышал за спиной голос:
– Кто вы и что вам здесь нужно?
В рулетку Чват проиграл. Из второй квартиры выглянул седой мужчина в кротовой жилетке. Вид у него был недовольный.
– Добрый день, господин. Меня зовут Чват Алли…
– Мое имя – Эрм Сколоводаль, – заявил старичок, не дав Чвату закончить.
Обойдя лестницу, Чват остановился напротив граффа, сохранив между ними вежливое расстояние.
– Здравствуйте, господин Сколоводаль. Позвольте представиться. Меня зовут Чват Алливут, я – младший помощник детектива из столичного участка полиции Граффеории.
– Жетон! – с готовностью потребовал господин Сколоводаль, и после того, как Чват показал ему свое удостоверение, он не то чтобы смягчился, наоборот – еще пуще возмутился. – Усы тараканьи! Вы что там, в этом участке, в преферанс от безделья играете? Я звонил вам вчера! Вчера!
Уши Сколоводаля, которые напомнили Чвату недокрученные круассаны, затряслись от возмущения.
– Да, господин Сколоводаль… м-м-м… от всего нашего участка и от себя лично приношу вам извинения. Сейчас в полиции много работы, не успеваем оперативно решать вопросы…
– Решать вопросы? Ах, да вы лицемер, молодой человек! Мою соседку могли уже раз десять погубить!
Чем дольше этот незнакомый старичок бросал в него словесные пушечные ядра, тем сильнее Чват краснел и покрывался холодным потом. Юноша уже успел исчерпать все заученные служебные фразы, а Эрм Сколоводаль все не унимался.
– И что вы намереваетесь сейчас делать? – Старик упер руки в бока жилетки. – Воры-то давно ушли! Иди теперь разыщи их.
– Мы надеемся на вашу помощь, господин Сколоводаль, – сказал Чват и сглотнул, опасаясь следующей вспышки гнева.
– Мою помощь? – прищурился графф. Он был ниже рослого Чвата, а потому смотрел исподлобья, что внушало бедному парню еще больший ужас. – Да уж, телепат бы вас побрал, без помощи ваша контора совсем захиреет, если на срочный вызов вы реагируете спустя полсуток.
– На наш верный народ вся надежда, – добавил Чват, желая сделать старичку комплимент, однако тот лишь поморщился. Тогда Чват решил, что пора переходить к делу. – Скажите, сколько граффов пробралось к госпоже Баулин? И, если сможете, опишите их.
Резко сбросив облик ворчливого деда, господин Сколоводаль воскликнул:
– Смогу, разумеется! У меня все записано!
И проковылял в свою квартиру. Вернулся он с тяжелой книгой. Нет, это была тетрадь, огромная тетрадь, исписанная от корки до корки. Старик с гордостью протянул ее Чвату.
– Вот! Хронология всех событий этого дома. Труд всей моей жизни к услугам граффеорской полиции. Хоть и не заслуживаете вы его…
Он продолжал бубнить, пока Чват не осмелился повторить свои вопросы и они не положили тетрадь на узкий подоконник в парадной. Сколоводаль раскрыл тетрадь ближе к концу, прищурился и прочитал:
– Воров было трое. Двое мужчин и одна женщина. Я узнал только одного.
– Вы опознали кого-то? – оживился Чват.
– Опознал, – с гордостью сказал старичок. – Одним из воров был господин Кроунроул-старший, он раньше жил в этом доме вместе с братом, господином Кроунроулом-младшим.
Фамилия была знакома Чвату. Он совершенно точно где-то слышал ее раньше…
– А имена братьев вы можете сказать?
– Их имен я не помню. Зачем мне? Старший и младший, этого вполне довольно.
– А ипостаси? Какие у них были ипостаси, вы знаете?
Сколоводаль мотнул седовласой головой.
– Ладно, – продолжал Чват, хватаясь за ниточки. – Вы сказали, что Кроунроул-старший жил здесь раньше – это значит, они с братом переехали?
– Да нет же! – рявкнул господин Сколоводаль таким тоном, словно не понимал, как помощник детектива мог быть таким тупым. – Кроунроул-старший переехал отсюда около полугода тому назад, а его брат, Кроунроул-младший, живет здесь по сию пору.
Тут-то Чват и вспомнил. Ирвелин Баулин говорила им про пропажу соседей, и одним из них и был кто-то из Кроунроулов. И кто-то из Кроунроулов был упомянут в том списке господина Харша…
– Значит, младший живет здесь, старший переехал. Понял. – Чват зафиксировал этот факт в своей памяти (больше негде, ведь свой рабочий блокнот он из-за спешки оставил во дворце) и приступил к следующим вопросам. – Как долго те граффы пробыли у госпожи Баулин?
– Пятьдесят две минуты, – объявил господин Сколоводаль. – Потом они вышли, захлопнули дверь и стали спускаться. Больше я их не видел.
– А сама госпожа Баулин появлялась?
– Нет. Погодите. – Графф перелистнул страницу назад. – Она ушла из дома еще вчера утром и не возвращалась.
«Из дома Ирвелин пошла в участок, к Иду Харшу. Оттуда – на вокзал, села на поезд и сошла на одной из станций. Выходит, домой перед побегом она не заходила», – изложил про себя Чват, а вслух спросил: – Господин Сколоводаль, а второй мужчина был блондином? Волосы торчком, чуть сгорбленный?
– Не. Второй был огромным. Жилистый такой, с суровой физиономией, – сказал старик,
