Даже у Пустынного льва Амбруаза есть помощник, и теперь он старший корабельный кок. Правда, его поваренок совсем не та милашка, с которой я его видел несколько раз.
Где-то на улицах Банглу увидел Амбруаз мальчонку-сироту, накормил его, дал немного денег. А затем пришел ко мне и долго мялся, и я все не мог сообразить, чего он хочет.
– Жалко мальчишку, пропадет ведь, – переминался он с ноги на ногу. – Смышленый такой, и характером живчик. Капитан, может его как-нибудь можно взять? Вы же сами говорили, что мне помощник нужен. Я за него ручаюсь.
Затем тяжело вздохнул:
– Очень уж он сына моей сестры напоминает.
Поначалу я засомневался: помощник Амбруазу нужен, но желательно такой, чтобы смог взять на себя всю черновую работу, а с ребенка какой спрос?
– Ты мне хоть покажи его.
– Сид! – приоткрыв двери, позвал он мальчишку.
– Сколько тебе?
– Двенадцать скоро, – буркнул тот, нисколько не смущаясь тем, что перед ним капитан. И еще человек, от которого, в каком-то смысле, зависит его дальнейшая судьба.
Он и выглядел лет на одиннадцать-двенадцать, если я что-нибудь в этом понимаю. Выгоревшие почти до белизны вихры на голове, голубые глаза, особенно ярко смотревшиеся на загорелом дочерна лице, по-щенячьи долговязый и нескладный. Одет в короткие, едва достигающие колен штаны, свисающие снизу бахромой, латаную-перелатаную, давно потерявшую цвет рубашку и башмаки, на удивление прилично выглядевшие, с надраенными серебряными пряжками.
На них-то Сид и поглядывал то и дело: мол, и у меня все, как у приличных людей. А то, что в каждый башмак влезут обе его ноги – сущие мелочи, я даже усмехнулся.
Вообще-то я ожидал увидеть в его глазах такой же восторг, как у Эдвара: как же, он на борту летучего корабля, который вскоре поднимет его в небеса. Как бы не так: взгляд его равнодушно скользил по моей пустынной каюте, в которой почти не было вещей, разве что на пару мгновений задержался на сабле на стене.
Когда молчание затянулось, Амбруаз легонько подтолкнул его в плечо. Не знаю, о чем они договаривались и что Сид должен был сказать, но я услышал:
– А кормят у вас тут хорошо?
– На камбузе голодным не останешься, – заверил его я.
– Тогда я согласен, – затем, мгновенье подумав, добавил: – Если жалование меня устроит.
Хмыкнул присутствующий при разговоре Брендос, не смог удержаться от улыбки я, а Амбруаз наградил его легким подзатыльником.
– А сколько тебе нужно?
Тот, нисколько не задумываясь, выпалил:
– Два серебряных геллера.
После чего крепко зажмурился, вероятно, от собственной наглости. За моей спиной послышалось хрюканье Брендоса от сдерживаемого смеха.
– Многовато, конечно, но попробуем наскрести. Может, на один согласишься?
– Нет, капитан, на меньшее я не согласен, – затряс головой тот. – Это мое последнее слово.
За спиной раздался стук навигаторского лба о столешницу.
– Ну так что, берете? – видно было, как Сид затаил дыхание.
– Как вы считаете, господин навигатор, стоит его взять?
Тот, не отрывая лба от стола, захлопал по нему ладонью, не в силах что-либо ответить.
– Господин навигатор не против, – резюмировал я. – Берем. Только вот что, Сид, на любом корабле главное – дисциплина.
– Диспци… чего? – запнулся на незнакомом слове новый матрос «Небесного странника». – Воровать, что ли, нельзя? Вы за кого меня принимаете – у своих воровать грех!
Клянусь, Сид взглянул на меня с возмущением, даже гневно. Когда мальчишка оказался за дверью, Пустынный лев попытался было сказать что-то в его оправдание.
– Возьмите, Амбруаз, – перебил я его. После чего, не считая, сыпанул ему в ладонь горстку монет. Серебряных геллеров, о которых и был разговор. – Купите своему помощнику какую-нибудь приличную одежду, все-таки на «Небесном страннике» служить. И обязательно поменяйте ему обувь, иначе недалеко и до беды: запнется и свалится, не дай бог, за борт. Целых два геллера, – вспомнив, хохотнул я. – Да еще и воровать нельзя!
Вообще-то юнге положено восемь геллеров. То-то он обрадуется, когда их получит. Хотя вряд ли: матросы быстро его просветят. И тогда у нас с ним состоится еще один разговор: почему я его обманул при найме на работу?
Обязательно на него Брендоса приглашу: смеющийся или даже просто улыбающийся Рианель Брендос зрелище редкостное. Смеющимся я так вообще его впервые увидел. Несомненно, это Ниала так на него повлияла. Чему, впрочем, я только рад.
Так вот, из старой команды «Небесного странника» только Энди не продвинулся по карьерной лестнице, оставшись тем, кем и был – простым матросом. Ну, и еще Мирра, но они, можно сказать, единое целое. Поначалу, когда девушка только попала на «Небесный странник», благодаря, кстати, ему самому, они даже жалованье одно на двоих получали. Таково было мое условие.
Характер у Энди не тот, и потому не я вижу его не только навигатором – даже боцманом.
«Небесный странник» завис в воздухе на высоте макушек пальм, растущих на краю посадочного поля, едва уловимо раскачиваясь из стороны в сторону.
Мы переглянулись с навигатором Брендосом.
– Как будто бы все идет нормально, – откликнулся он на мой молчаливый вопрос.
– Согласен. Энди, ну-ка еще два оборота!
– Поздравляю вас, Аднер, – обратился я к ученому-практику. – Корабль держится ровно, даже регулировки не потребуется.
– Рано еще, господин капитан, – и Берни сделал вид, что похвала его совсем не тронула. – Мы еще не испытали самого главного.
– Дойдет дело и до него, – пообещал я. – А пока… Господин Брендос, сигнальте.
И Рианель звякнул в корабельный колокол двойным ударом. Затем, чуть помедлив, повторил сигнал.
На палубу высыпала парусная команда во главе с Родригом Брисом, который начал звучно отдавать команды, аккомпанируя себе свистками боцманской дудки.
Вскоре обе мачты корабля покрылись парусами, сам корабль дал ход, и место за штурвалом занял новоиспеченный навигатор Гвенаэль Джори. И в этом ничего зазорного нет: Гвен как был, так и оставался нашим лучшим рулевым, а кому еще в такой ситуации встать за штурвал, если не ему?
– Хорошо идем, – некоторое время спустя заявил Брендос, не без довольства в голосе.
– Да уж, прежнему «Страннику» такое было не под силу, – согласился с ним я.
И действительно, такое ему даже и не снилось: новый «Небесный странник» развил скорость, старому никак недоступную. В чем тут было дело: в том, что мачт целых две, в том, что они слегка наклонены к корме, в непривычных, как будто зализанных обводах корпуса, но факт оставался фактом – скорость у него не шла ни в какое сравнение. Отрадно было осознавать это в качестве компенсации за то, что высоту он набирал ощутимо медленнее.
