Как командир лодка И. А. Бахметьев был весьма способным. Пожалуй, в дивизии не ошибались, говоря, что у него уже есть свой почерк. При встрече я спросил, считает ли он справедливой такую оценку. Подумав, майор отвечал:
- О себе не могу судить. Офицеры в полку решительные, рассчитывают, как бить врага. Другие у нас не держатся.
Личный пример командира играл в этом немалую роль. Один раз полк был контратакован превосходящими силами немцев. Батальоны не выдержали и стали отходить. Бахметьев выскочил в отступавшую цепь и сел на землю. Солдаты бросились к нему.
- Вы ранены, товарищ командир?
- На мою рану пуля не отлитая. Я здесь сижу... А вы куда?
Эти слова разнеслись по цепи. Майор встал, взял у ординарца автомат и закричал мощным голосом:
- Товарищи! Нас фрицы боятся! Вперед! За Родину! За наших убитых товарищей!.
И противник был смят.
Товарищи говорили, что командир 120-го полка рожден для рискованных дел. Днепр подтвердил эти слова.
В дивизии были и другие, достойные, чтобы их отметить, офицеры: командир 303-го полка П. П. Прилепский, командир 118-го артполка подполковник В. Л. Болдасов, заместитель командира полка по политчасти подполковник Н. С. Шикин, парторг полка подполковник К. И. Горощенко, оператор дивизии Г. Ф. Малоног, начальник тыла П. Э. Веселовский... Это был очень дружный коллектив. Особый тон ему придавало то, что комдив смело опирался на молодые кадры. Искал их и растил. У полковника Кузовкова счастливо сочетались все данные строевого командира и военного педагога. Перед войной он недаром был начальником кафедры в Высшей пограничной школе. Малонога он вытащил на штабную работу из полка. Прилепскому едва исполнилось 25 лет. Небольшого роста, сухонький, подтянутый, как на параде, гораздый на всякую военную хитрость, он заслужил среди товарищей прозвище Суворов и откровенно этим гордился.
Вскоре после успешных схваток с немцами в районе Плоского И. А. Кузовков доложил по телефону, что в этот район наконец-то подходят части правого соседа. Сам командующий 70-й армией генерал-майор Герман Федорович Тарасов прилетел на наш командный пункт на самолете По-2. Встреча вначале была холодной. Но лед быстро растаял. Тарасов - молодой командарм - по своей малоопытности попал в трудное положение и не постеснялся сказать об этом откровенно.
- Армия только что сформирована, - рассказывал он мне, Гришко и Глебову. Соединения укомплектованы преимущественно из пограничников. Это не полевые войска. Штаб армии - молодежь, не имеющая боевого опыта.
- Где ваши дивизии?
- Подходят к заданным рубежам. Но мы не имеем ни боеприпасов, ни продовольствия. Тылы отстали, да и обеспечены плохо. Сто вторая Дальневосточная дивизия генерала Андрея Матвеевича Андреева сменяет сейчас полк вашей шестьдесят девятой в Плоском и Кучерлевне. Почти сутки не ели. Спасибо Кузовкову, приказал накормить людей из своих запасов. Наши, как узнали, что он бывший пограничник, сразу повеселели. И действительно, выручил по-братски...
- Невеселое дело, - сказал Иван Семенович Глебов. Тарасов, нервничая, встал из-за стола, но быстро взял себя в руки.
- Я приехал к вам не для того, чтобы оправдываться & ошибках. Армия нуждается в помощи. Если можете, товарищи, помогите.
- Сколько у нас на складах продовольствия, Григорий Елисеевич?
- Трехдневный запас, - ответил член Военного совета по тылу Гришко. Но...
- Никаких "но"... Знаю, что имеете в виду. Суточную норму питания передадим семидесятой армии. Метели уже прекратились, дороги установятся, и товарищи возвратят то, что мы дали взаймы.
Пришлось помочь соседу и боеприпасами. Уезжал от нас Тарасов растроганный. Крепко жал всем руки и заверял, что не забудет товарищеской поддержки.
С тех пор с командующим 70-й армией и его штабом у нас установились самые дружественные отношения. Командарм часто навещал наш командный пункт. Вместе мы ездили в войска. Он изучал опыт наших соединений и переносил в свою армию.
Ночью после отъезда Тарасова была получена депеша, подписанная командующим фронтом. На 8 часов утра 26 февраля назначалось наступление. Почти одновременно позвонил Рокоссовский:
- Как оцениваете свои силы и возможности, Павел Иванович?
- Мало сил, товарищ командующий. Необходимых резервов не имею.
В это время все шесть дивизий нашей армии - 149, 246, 354, 69, 193 и 37-я гвардейская - стояли в первом оперативном эшелоне. Против нас было четыре немецкие пехотные дивизии и части усиления 2-й танковой армии.
- Мы уже думали о ваших трудностях, - продолжал Рокоссовский. - Расчет был на то, что введем вслед за вами двадцать первую армию. Но Ставка повернула Чистякова на юг. Раскидали братцев-сталинградцев по всем фронтам. Но ничего не поделаешь, на юге тяжелая обстановка. Контрнаступление немцев против Юго-Западного и Воронежского фронтов развивается. Своим ударом по орловской группировке мы должны облегчить положение наших войск на юге. Задача срезать дугу и окружить немцев под Орлом остается.
- Наступать без резервов?
- Вот об этом и речь. Принято решение направить вам сто восемьдесят первую, сто девяносто четвертую и шестидесятую дивизии. Это будет ваш второй эшелон. С утра принимайте и обеспечьте подготовку наступления к указанному сроку.
Главный удар наносился силами левого фланга 65-й армии и примыкавшей к нему 2-й танковой армии генерала Алексея Григорьевича Родина в общем направлении на Севск - Середина Буда, Левее наступала 115-я стрелковая бригада И. И. Санковсасого и кавалерийский корпус В. В. Крюкова. Активные действия 70-й армии должны были сковать противника и обеспечить наступление на главном направлении. С первого дня бои приняли ожесточенный затяжной характер. Противник успел усилить свою танковую армию на орловском плацдарме семью пехотными и моторизованными дивизиями. Пленные показывали, что немецкое командование тоже готовило наступление от Орла навстречу своей 4-й танковой армии (район Харькова). Враг имел крупные резервы и успешно отражал наши удары. Приходилось буквально вгрызаться в оборону противника, брать с тяжелыми боями каждую высоту. Войска продвигались медленно. На отдельных участках в день проходили 2 - 4 километра.
Успех обозначился лишь на левом крыле фронта. Бригада полковника И. И. Санковского прорвала на узком участке вражескую оборону на всю тактическую глубину. В прорыв была введена сначала часть механизированных сил и кавалерийский корпус, а затем пошла и вся танковая армия. Кавалеристы я танкисты вырвались на оперативный простор. Передовые части достигли Десны севернее Новгород-Северского - на 120 километров от основной линии фронта. Казалось, еще усилие - и Родин с Крюковым откроют всему фронту выход к Днепру. После сосредоточения на Курском выступе Днепр был заветной целью наступающих войск. Ожидалось, что успех конников и танкистов заставит немцев оттянуть часть сил с орловского плацдарма. В расчете на это все резервы были подтянуты ближе к первому эшелону. Готовилась к удару своими небольшими силами я 70-я армия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
