18 февраля 1943 года управление 65-й армии прибыло в Елец. Мы еще не знали, какие у нас будут войска. С вокзала - к командующему фронтом. К. К. Рокоссовский встретил очень тепло, но был взволнован. До установленного Ставкой срока развертывания фронта оставалось два дня.
- Принимайте все меры, чтобы быстрее взять войска в свои руки, - сказал он, вручая боевой приказ.
Армии отводилась полоса наступления севернее Севска по рубежу Хальзево Студеник - Разветье - Михайловка. Справа должна была наступать 70-я армия, слева - 2-я танковая. В состав нашей армии включались шесть дивизий. Часть из них предстояло принять от Брянского фронта, они находились в боях. Другие были на подходе.
Штаб армии пробивался к Ливнам, а оттуда на Молотычи, севернее Курска. Февральские метели накуролесили на дорогах. Снег выше метра. Самые мощные грузовики не могли одолеть сугробы. Глебов, Борисов, Никитин, Горбин, Липис и другие офицеры, отправившиеся на автомашинах искать дивизии, завязли в снегах. Офицеры стали на лыжи. Они проходили по 30 - 40 километров в сутки. Шли измученные, порой голодные, некоторые обморозились, но задачу выполнили. Через двое суток штаб армии располагал всеми данными о войсках, как находившихся в бою, так и следовавших походным порядком из резерва фронта. Дивизии на передовой терпели большую нужду в боеприпасах и продовольствии. Метель, бушевавшая с начала месяца, остановила наземный транспорт. Выручала авиация. Даже самолеты связи По-2 сбрасывали полкам грузы или доставляли снаряды с посадкой в районе огневых позиций артиллерии, забирая обратным рейсом раненых. Помню, мы с Липисом добрались на лыжах до позиции артиллерийского полка РВГК.
- Боеприпасов нет, - доложил командир. - Сейчас "кукурузник" прилетит. На том и живем. В день доставляет шесть - восемь снарядов. Бывает, что приходится выпускать их по противнику тут же, в присутствии летчика.
Павел Васильевич Швыдкой дневал и ночевал на прифронтовых дорогах. Он мобилизовал все, что мог, на расчистку снежных заносов.
Резервные соединения подходили по частям. На нравом фланге должна была уплотнить боевые порядки первого эшелона знаменитая 37-я гвардейская дивизия. Это она в сентябре ушла с Дона на помощь чуйковцам и держала оборону в районе Тракторного завода. Мы были счастливы получить такое закаленное соединение, хотя ветеранов в ней осталось немного. 21 февраля на командный пункт армии прибыл начальник штаба дивизии майор Иван Кузьмич Брушко.
- Как дела?
- Радости мало, товарищ командующий. Снег задушил. Толкаем дивизию в разобранном виде. Один полк уже в Ливнах, прибыл эшелоном, другой марширует в пешем строю, а третий ждет погрузки на станции за 300 километров от фронта.
Правый фланг тревожил больше всего. К нему должна была выйти 70-я армия. Но она выдвигалась медленно, а немцы начинали усиливать здесь активность. Их сдерживали лишь мелкие подразделения ослабленных в боях частей, принятых от Брянского фронта. Мы решили усилить правый фланг силами 69-й стрелковой дивизии. Ее ждали со дня на день, а она все не появлялась. Утрою 22 февраля я позвонил начальнику штаба:
- Иван Семенович, есть сведения о шестьдесят девятой? Когда наконец ока прибудет?
- Командир дивизия полковник Кузовков только что явился в штаб, - ответил Глебов. - Сию минуту будет у вас.
Не успел положить трубку, как вошел стройный, среднего роста полковник. Досадуя на задержку, я представлял комдива медлительным, недостаточно энергичным. Но при первой же встрече увидел подвижного, волевого и очень организованного командира. Он сразу покорял простотой, откровенностью и ясностью мысли. Хотелось бы поближе познакомить читателей с этим офицером, потому что в 1943 году самой яркой страницей в жизни 65-й армии было форсирование Днепра, а главным его героем стал у нас боевой коллектив 69-й дивизии.
Полковник Иван Александрович Кузовков выглядел для своих сорока лет очень молодо. Лишь серебристые нити, поблескивавшие в зачесанных на пробор каштановых волосах, выдавали возраст. Крупные черты лица часто озарялись спокойной улыбкой, а в голубых главах при этом зажигались озорные искорки.
Мы сидели за небольшим, грубо отесанным столом. Кузовков докладывал о боевом и численном составе дивизии. Прибыла она из 50-й армии Западного фронта.
- Пятнадцать дней были в резерве. Получили пополнение. Личный состав обстрелян. В резерве старались время не терять. Немного занимались.
- С вами все полки прибыли? - спросил я, беспокоясь, не марширует ли и это соединение к фронту в "разобранном виде".
- Дивизия в полном составе находится на марше в район сосредоточения, ответил Кузовков. - Но обеспечить одновременный подход к фронту было нелегко...
Подчас товарищи, осуществлявшие передислокацию войск, страдали формализмом. На станции Теплой близ Ефремова представитель управления военных сообщений потребовал выгрузить дивизию, лошадей направить своим ходом в Ливны, а личный состав и материальную часть перебросить на автомашинах, прибывших из Москвы, только до Ельца. Комдив просил продлить маршрут автоколонны до Ливн. Получил отказ. По счастью, у комдива хватило настойчивости. Организовав марш, он выскочил вперед, явился в штаб фронта и с помощью М. С. Малинина получил разрешение довезти людей и артиллерию в район сосредоточения. Вся дивизия оказалась в сборе. Как говорится, на дядю надейся, да сам не плошай! А то так и стояли бы кони в Ливнах, а пушки без тяги в Ельце...
Полковник рассказывал эту историю с юмором. Видать, он был горяч, но отходчив и на пережитые трудности смотрел уже добродушно.
Нашу беседу прервали Глебов и Липис. Они принесли для Кузовкова карту с нанесенной обстановкой и боевой приказ, подписанный еще накануне. Дивизии ставилась задача выйти в район Волкове - Пассерково - Гремячье (50 километров восточное Комаричей) и быть готовой к встречному бою. Каждый командир считает встречный бой труднейшим видом действий войск. Нужно опередить противника в развертывании, стремительно занять выгодный рубеж, быстро разгадать замысел врага и противопоставить ему свой смелый маневр.
Не все командиры с воодушевлением принимают задачу на встречный бой, и мы с Глебовым внимательно смотрели, как же будет реагировать наш новый комдив на зачитанный ему боевой приказ. Выслушав задачу, полковник оживленно заговорил:
- Мы будто в воду глядели! Когда нас вывели в резерв, было ясно, что перебросят на новое направление. Куда могут перебросить? Только на активный фронт. Значит, жди встречного боя! Поэтому мы немного потренировали полки... Ехали - в вагонах тоже занимались с командирами.
Начальник штаба взглянул на меня и по-своему скупо улыбнулся. Ему тоже, очевидно, пришелся по душе командир 69-й дивизии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
